grandov.ru страница 1
скачать файл
Если ты такой богатый, то почему неумный?

Игорь Федюкин

Игорь Федюкин — директор по прикладным исследованиям Центра экономических и финансовых исследо­ваний и разработок при Российской экономической школе.
Homo economicus, собирательный персонаж экономической теории, как полагают ее авторы, действует рацио­нально и предсказуемо. Но разум человека попросту не приспособлен к тому, чтобы продуктивно функцио­нировать в мире случайностей: чело­век не в состоянии ни разглядеть их, ни оценить их вероятность.
Nassim Taleb. Fooled by Randomness: The Hidden Role of Chance in Life and in the Markets. Random House Trade Paperbacks, New York, 2005.
Вы добились успеха благодаря собст­венным усилиям, знаниям, трудолю­бию, настойчивости и таланту и верите в протестантские заповеди: кто рано встает, тому бог подает, и прочая. Но действительно ли вы были умнее, усерднее и т.д. тех, кто начинал карьеру одновременно с вами, но не может по­хвастаться особыми достижениями или вовсе сошел с дистанции? Разумеется, вы и вправду старались, вы инвестиро­вали в будущую карьеру свой самый ценный ресурс — молодые годы, вы стремились стать лучшим и обойти конкурентов. В этом смысле вы больше заслужили победу, чем те, кто все это время предавался развлечениям. Надо лишь помнить, что все, сделанное вами, — необходимое, но не достаточ­ное условие успеха. Нельзя выиграть в лотерее, не купив лотерейный билет, но ведь покупка билета сама по себе не гарантирует выигрыша. К сожалению, большинство не понимает, что и в ка­рьере необходимое и достаточное условие — не одно и то же.

Все дело в известном парадоксе че­ловеческого сознания: оно игнорирует исчезнувших в безвестности, а выжив­шему присваивает лавры победителя, пишет в своей книге Нассим Талеб. Мы видим, что добившиеся успеха приложили много усилий. Из этого делается вывод, что между упорством и успехом есть причинно-следствен­ная связь. В итоге мы начинаем верить, что самый успешный — непременно самый лучший. Мы просто не знаем, не помним или не хотим помнить про тех, кто тоже лез из кожи вон, но проиграл. На самом же деле мы ничуть не лучше их, просто нам повезло.



Разбогатев, биржевой трейдер ссылается на свое особое мастерство, а разорившись — на нелепый случай.

Такой подход, разумеется, противо­речит принципам меритократии. Сегод­няшний бизнес, политика, образование и наука построены на предположении, что успеха добивается самый старательный и способный. Нассим Талеб — в прошлом преуспевавший биржевой трейдер на Уоллстрит, а ныне сво­бодный человек, приглашенный про­фессор нескольких университетов и автор популярных книг — призывает нас признать наконец, что дело обсто­ит иначе. Главная идея Талеба проста: все мы постоянно обманываем сами себя. Мы принимаем удачу за умение, домыслы — за знания, теорию — за ре­альность, совпадение — за закономер­ность, шумы — за сигналы.

Идею эту автор раскрывает в первую очередь на примерах из жизни фондо­вой биржи, где часто везучего идиота принимают за искусного инвестора. Талеб бравирует рассказами о том, как сам он, будучи трейдером, давал раз­ным людям прямо противоположные рекомендации просто потому, что прог­нозировать поведение рынка было невозможно. Взлеты и спады биржи — не более чем случайности, и все претен­зии аналитиков на умение предсказать тренд — абсолютное шарлатанство.

Так же случайны — пишет Талеб — и главные события на фондовом рын­ке, например российский банковский кризис 1998 года. Степень неопределен­ности слишком велика, влияющих на ситуацию факторов слишком много (включая те, о которых мы не подозре­ваем), чтобы успех инвестора можно было приписать только его мастерству.

Нам-то, конечно, кризис не кажется случайным — мы твердо уверены, что у него были серьезные и очевидные причины. Правда, весной 1998 года большинству из нас эти причины таки­ми уж очевидными не казались: инвес­торы продолжали скупать ГКО, а граж­дане до поры до времени не спешили забирать свои деньги из банков.

Действуя импульсивно, мы верим, что нами управляет рассудок. Но совре­менная наука о поведении дает основа­ния полагать, что, возможно, это не так. Самого Талеба заставил об этом задуматься эпизод из собственной жизни. В начале его трейдерской карьеры во­дитель нью-йоркского такси, которому нельзя было ничего объяснить, потому что он ни слова не понимал по-англий­ски, привез его не к тому входу в офис, которым он пользовался обычно. День выдался удачным, и следующим утром Талеб поймал себя на том, что попро­сил таксиста остановиться у того же подъезда. Более того, сам этого не за­метив, он — молодой образованный профессионал — надел вчерашний галстук. То есть подсознательно он по­верил, что удача каким-то образом свя­зана с этим галстуком и подъездом.

Чаще всего наш выбор иррационален, и более того, иррациональность эта не культурная, а биологическая: она зало­жена в человеческой природе. Про­анализировав типичные ошибки рассуждений, психологи Дэниэл Кане-ман и Амос Тверски обнаружили, что многие когнитивные правила нельзя назвать логичными. Они назвали эти правила эвристиками, и в 2002 году Канеман получил за это открытие Нобелевскую премию по экономике (Тверски к тому времени умер). Вот, например, эвристика якоря: Тверски и Ка­неман просили людей назвать любое число от одного до ста. Потом тем же испытуемым задавали вопрос: «Какой процент в ООН составляют африкан­ские страны?» (разумеется, никто не знал ответа). Оказалось, те, кто в пер­вый раз назвал число побольше, предположили и более высокий процент, подсознательно, словно якорем, цеп­ляясь за то число, которое прозвучало первым.

Биологически, пишет Талеб, мы точ­но такие же особи, что и древние люди, обитавшие в хижинах много тысяч лет назад. Но то общество было устроено гораздо проще, и человеку попросту не надо было просчитывать вероятности. Поэтому в наш мозг не заложена соот­ветствующая эвристика. С другой сто­роны, может, это и к лучшему: если рассуждать рационально, современ­ному человеку пришлось бы взвесить такое количество «за» и «против», про­анализировать такое количество альтернативных сценариев, что его мозг просто не смог бы обработать всю не­обходимую информацию. Но раз ре­шения принимаются иррационально, то пытаться анализировать ситуации и предсказывать развитие событий не­возможно: неопределенность возрас­тает едва ли не до бесконечности.

На всем понятных примерах автор показывает, как неспособность быстро оценить вероятность, приводит к неле­постям не только в торговле фьючер­сами и опционами, но и в судебных решениях (присяжные признали футбо­листа О.Джей Симпсона невиновным в убийстве жены, хотя по совокупности доказательств, вероятность того, что убийцей был не он, составляла меньше одной триллионной — а ведь на Земле гораздо меньше триллиона людей). Тео­ретические размышления о свойствах неопределенности Талеб перемежает разными любопытными виньетками. Вот, например, рассуждение о приро­де богатства: сравните своего зубного врача и рок-звезду, разъезжающую в розовом роллс-ройсе. Очевидно, что де­нег больше у рок-звезды. Однако, если помнить о вероятностях, то исходить из результата, зафиксированного на финише, в корне неверно. Такая оценка не учитывает риски: первоначаль­но существовало множество альтер­нативных сценариев жизни и карьеры певца. Огромное большинство из них подразумевало бедность, безвестность и т.д. — просто этому конкретному пев­цу очень повезло. Дантист же, начиная свою карьеру, почти не рисковал: возможный выигрыш (практика в богатом районе) не так велик, но и риска полно­го проигрыша практически нет.

Самые яркие персонажи книги — это карикатурные образы инвестбанкиров с Уолл-стрит. Кении — типичный аме­риканец из пригорода, из тех, кто жа­рит барбекю по воскресеньям и носит однотонные костюмы. Жан-Патрис — типичный француз, одевается «как фазан» (голубая рубашка и клетчатый пиджак), редко приходит на работу раньше полудня, в обеденный пере­рыв посещает любовниц и однажды назначил автору встречу в парижском массажном салоне. Далее следуют обладатели МВД; русские физики и математики, переквалифицировав­шиеся в биржевых аналитиков (при всей своей образованности «по жи­тейскому здравому смыслу и манерам они недалеко ушли от полена»: могут оперировать сложнейшими уравнения­ми, но неспособны решить простейшую проблему, если она хоть как-то связана с реальностью); наконец, латиноамери­канец Карлос, самоуверенный выходец из развивающейся страны. Все они в силу своей ограниченности, самонадеянности или глупости совершают элементарные логические ошибки и не могут осознать, что имеют дело со слу­чайностями и неопределенностями.

Затронутые Талебом проблемы выходят за рамки прикладной биржевой тор­говли. Например, мы, сознательно или нет, считаем, что экономика — это рост, что временные колебания возможны, однако в целом благосостояние посте­пенно растет. Но это суждение основа­но лишь на статистике существующих обществ, то есть на статистике выжив­ших, хотя гораздо больше было тех, что растворились без следа. То же и с фон­довым рынком: все привыкли, что бы­вают падения и кризисы, но для бирже­вого трейдера кризис —это всего лишь сигнал «покупать» — ведь рано или поздно биржевой индекс опять начнет расти. Если мы рассмотрим пример США, то выяснится, что какой бы двад­цатилетний промежуток мы ни взяли, инвестор, вложившийся с самого нача­ла, в конце оказывался в выигрыше, пишут экономисты Элрой Димсон, Пол Марш и МайкСтонтон из Лондонской школы бизнеса. Но ведь это типичный парадокс выживших: на самом же деле из 16 проанализированных фондовых рынков, которые без перерывов функ­ционировали на протяжении всего XX века, еще только три смогли пов­торить американское чудо. Японско­му фондовому индексу Nikkei 225 не столь повезло: в конце 1980-х он дости­гал отметки 38 915, напоминает в не­давней статье журнал The Economist, а в 1994-м упал до 21 000. Биржевые аналитики говорили об отличной возможности покупать. Сейчас он упал до 17 000. А ведь были еще ходившие в фа­воритах у инвесторов начала XX века Россия, Китай и Германия. В начале 1980-х казалось, что Советский Союз ве­чен; однако правы оказались не анали­тики всевозможных ЦРУ и Пентагонов, а диссидент Андрей Амальрик, пред­сказавший распад СССР.

Помните, что тенденция — вещь крайне обманчивая, и учитывайте возможность редких, но катастрофических событий.

Применительно к фондовому рынку вывод Талеба прост: не увлекайтесь. Помните, что степень неопределенно­сти крайне велика, а тенденция — вещь крайне обманчивая; учитывайте воз­можность редких, но катастрофических событий. Будьте осторожны и консерва­тивны, как единственный положитель­ный персонаж книги - трейдер-фило­соф по имени Нерон, alter ego автора. Получив диплом Кембриджа по антич­ной литературе, Нерон пошел было в докторантуру Чикагского универси­тета по кафедре статистики, но, почти написав диссертацию, передумал — и поступил на философский факультет, затем сделал карьеру на бирже и ско­лотил небольшое состояние. Другие были более агрессивны— они зара­батывали в разы больше, но рано или поздно слишком поверили в свое «искусство» — и потеряли все. Нерон же работает полчаса в день, а в остальное время читает книжки. В конце книги, впрочем, мы узнаем, что и он забылся: устав от лондонских пробок и поверив в свою способность контролировать события, Нерон получил права на уп­равление вертолетом и разбился.

«В незапамятные времена перво­бытный человек как-то почесал нос — и сразу же полил дождь. Человек стал вспоминать, как именно он двигал пальцем, когда призвал воду с небес. Также и мы связываем экономическое процветание со значением процентной ставки, установленной Федеральной резервной системой, а успех компа­нии — с приходом нового гендиректо­ра», — пишет автор. Древние римляне говорили: Post hoc поп est propter hoc («После этого не значит вследствие этого»), но люди до сих пор так и не усвоили эту простую истину.

В заключительной части книги автор дает рецепты, как уберечься от соблаз­нов простых выводов — многие из них были известны и древним. Одиссей приказал команде заткнуть уши воском, а самого себя привязал к мачте, чтобы сирены не могли увлечь их в пучину. Так и в бизнесе: не надо послушно делать то, что подсказывает нам так на­зываемый здравый смысл — он часто оказывается ложной эвристикой.



Полностью избавиться от этих абер­раций не удавалось никому и никогда, но, зная человеческую предрасполо­женность к ошибкам, можно всякий раз, когда вы собираетесь вновь их сделать, поймать себя за руку и спросить: «Откуда ты это знаешь?» Если ваш от­вет: «Из собственного опыта», — пом­ните, что он ограничен. Если: «Из те­ории»,— знайте, что любая теория остается истинной лишь до тех пор, пока ее никто не опроверг.

Книга Талеба особенно актуальна се­годня именно в России. До последнего времени хотя бы теоретически допус­калось, что возможно резкое падение цен на нефть, способное нанести удар по российской экономике. Сейчас, од­нако, никто всерьез не рассматривает такой сценарий. Аналитики и стратеги, над которыми так издевается Талеб, уверяют нас, что «нынешние цены — это навсегда», что дешевле $40 за бар­рель нефть не может стоить физически и т. д. Соответственно, пропали и последние намеки на осторожность, а не­определенность как аналитическая категория исчезла из российской дейст­вительности. Компании не обсуждают больше, будет ли расти российский ры­нок, — они думают, лишь как захватить максимальную долю в будущем росте. Власть и аналитики не обсуждают больше экономическую политику — они дискутируют о том, как потра­тить будущие миллиарды. При этом парадоксальным образом проявления неопределенности во внешнем мире, например ипотечный кризис в США, только укрепляют нашу уверенность в собственной неуязвимости: ослабле­ние США, мол, в перспективе делает Россию более привлекательной. Все это, конечно, крайне опасно: чем силь­нее эйфория, тем больнее будет па­дать - а падать, как напоминает нам Талеб, приходится всем и каждому.
скачать файл



Смотрите также:
Если ты такой богатый, то почему неумный? Игорь Федюкин
84.83kb.
«Я лучше, я умнее всех». (2)Человек такой моральной позиции напрочь лишён способности судить о своих возможностях
22.98kb.
Если вы никогда не думали о музыке как о коктейле в самый раз задуматься
27.32kb.
Педагогические ситуации задача №1
41.78kb.
День любящих сердец
103.74kb.
Трёхтысячелетняя загадка История еврейства из перспективы современной России Игорь Ростиславович Шафаревич
4567.45kb.
Дикий (Гадкий утёнок)
125.77kb.
Почему Бог не позволяет нам найти Его
2145.14kb.
1 Почему Даниил был готов пойти на такой риск?
381.38kb.
Почему Эквадор?
147.51kb.
Почему в Профсоюзе быть выгодно?
23.73kb.
Почему я против смертной казни
65.87kb.