grandov.ru страница 1
скачать файл
Бодров А.В.
КОНФЕДЕРАЦИЯ
Конфедерация, наряду с федерацией и унитарным государством, относится к трем базовым формам государственного устройства, определяющим принципы национально-территориальной организации государства и взаимоотношений центральных органов власти с региональными.

Конфедерация – союз самостоятельных государств, за которыми закреплена главная часть государственных прерогатив. Согласно определению М. Форсайта, конфедерация является «союзом, не достигающим полного слияния или инкорпорации, в которой один или все субъекты теряют свою идентичность в качестве государств». Этот союз «федеративен» по своей природе, то есть основан на феде (foedus), или договоре, между государствами, а не на сугубо одностороннем волевом акте. Быть «федеративным» в широком смысле означает, во-первых, что государственное устройство определено неким юридически обязующим договором или конституцией; и, во-вторых, что деятельность такого государственного устройства основывается на принципе «разнообразия в единстве». Именно в этом широком смысле конфедерация, как и собственно федерация является «федеративной» по своей природе.

Это также означает, что союз, установленный федом, или договором, представлен не каким-либо отдельным лицом, но некой формой ассамблеи, конгресса, парламента или совета государств, которые создают союз. Таким образом, за рамки подобного понимания конфедерации выносится «персональная уния» — другой некогда весьма распространенный тип союза государств (например, унии Англии и Шотландии в 1607 г.) – двух монархий, объединенных под властью одного правителя.

Конфедерация являлась достаточно устойчивой и распространенной в прошлом формой государственного объединения. Примерами могут быть названы Рейнская конфедерация, просуществовавшая с 1254 по 1350 гг., Ганзейская лига (1367-1665), Швейцарская Конфедерация (1291-1798 и 1815-1848), Республика Соединенных провинций (Нидерланды) (1579-1798), Соединенные Штаты Америки (1781-1789), Германский Союз (1815-1860); Конфедеративные Штаты Америки (1861-1865), Австро-Венгерская монархия (1867-1918) и др.

Конфедерация традиционно характеризуется следующими принципами:

1) ее государства-члены имеют закрепленное законом право выйти из ее состава;

2) полномочия центральных органов власти делегируются государствами-членами;

3) государства-члены пользуются правом вето, блокирующим решение центральных органов конфедерации по многим вопросам;

4) решения центральных органов касаются государств-членов конфедерации, но не напрямую их граждан;

5) центральные органы не собирают напрямую налоги;

6) центральные органы не избираются прямым всеобщим голосованием граждан конфедерации;

7) Полномочия государств-членов конфедерации обычно делегируются не на постоянной основе, а для решения какой-то конкретной задачи, например, ради свободы торговли между государствами членами или совместной обороны. Чаще всего создание конфедерации преследует именно внешнеполитические цели. Центральные органы конфедерации и, при необходимости, также единые вооруженные силы и общая финансово-банковская система, формируются на паритетной основе и только при условии ратификации в законодательных органах субъектов конфедерации.

Таким образом, политический «центр» в рамках конфедерации намного слабее, нежели в системе федерации, и напрямую зависит от государств-членов. Точно так же суверенитет не разделяется между центральным правительством и местными органами власти, а целиком закрепляется за государствами-членами.

Конфедерация как форма государственного устройства традиционно сталкивалась с серьезной критикой. В наиболее полном виде она была изложена еще более двухсот лет назад такими отцами-основателями США, как Александр Гамильтон и Джеймс Мэдисон. Призывая в своих политических эссе, объединенных позднее в сборнике «Записки федералиста», заменить Конфедерацию США более сильной централизованной формой правления, они подвергли сомнению целесообразность конфедеративного устройства как такового. Подвергая жесткой критике также, в частности, Швейцарскую и Нидерландскую конфедерации, федералисты не придавали никакого значения тому факту, что и та, и другая относительно стабильно просуществовали несколько веков, а Нидерландская конфедерация одно время даже выступала как мировая держава.

Одной из основных причин образования этих конфедераций была забота о безопасности или обороне. В случае старой Швейцарской Конфедерации и Соединенных провинций Нидерландов создание конфедераций было вызвано стремлением отразить притязания Габсбургской династии. Создание Германского союза имело целью заключение союза держав против проникновения идеологии Великой Французской революции, а образование конфедерации США должно было объединить силы колонистов в борьбе с имперской державой – Англией.

При создании всех конфедераций конституционная основа для них была заложена рядом договоров, подписанных странами участницами. Все они сохраняли право выхода из конфедеративного союза. Именно эта особенность отличает конфедерализм от других форм правления, и именно эта черта конфедерации вызывала самую серьезную критику со стороны ранних федералистов. Они считали конфедерацию слишком слабой и рыхлой формой союза, в котором трудно было достичь единства и который перманентно подстерегала опасность распада.

Однако на практике ни одна из конфедераций не распалась изнутри, т. е. ни одна из них не завершила своего существования из-за отделения и сепаратизма своих составных частей. Как старая Швейцарская Конфедерация, так и Соединенные провинции Нидерландов были распущены только под давлением французов в период после 1789 г. Швейцарцы после короткого периода восстановления конфедерации со временем пришли к законченной форме федерации с принятием новой конституции в 1848 г. Нидерланды, бывшие наиболее усложненной формой конфедерации, интегрировались до такой степени, что после освобождения от французского давления преобразовались с 1815 г. в унитарное государство. Германский союз закончил свое существование после разгрома Австрии Пруссией в войне 1866 г., причиной которой была не попытка отделения со стороны Пруссии, напротив, стремление к созданию единого германского государства. Что касается Конфедерации США, то ее крах, по мнению Форсайта, объяснялся главным образом отсутствием достаточных полномочий у конгресса в области финансов и, как следствие, недостатком средств после Войны за независимость. Огромные плохо управляемые территории и неразвитость дорожного сообщения также в немалой степени способствовали ее роспуску.

Кроме того, опыт существования конфедераций имел немало положительных черт. Прежде всего, это то огромное значение, которое имели в законодательных актах всех конфедераций положения о внутреннем арбитраже при рассмотрении спорных вопросов. Урегулирование внутренних конфликтов и поддержание единства обычно достигалось не силовым путем, а путем переговоров. За долгую историю существования той же Швейцарской Конфедерации подобные арбитражные процедуры успешно применялись более ста раз. Учитывая большую разнородность стран-участниц, столь слабо связанная форма правления, какой являлась конфедерация, позволяла сочетать разнообразие с единством без нарушения индивидуальности своих членов. Подобная способность конфедеративного управления учитывать разнообразие своих составных частей должна восприниматься не как его слабость, а как одно из его главных достоинств.

В институциональном строении конфедераций прошлого просматривается много общего. Так, в частности в их конфедеративных законах проводилось четкое разграничение полномочий. Как правило, собрание делегатов от субъектов конфедерации образовывало конфедеральное правительство. Генеральная ассамблея (парламент Швейцарской Конфедерации, генералитет в Соединенных провинциях Нидерландов, бундестаг в Германском союзе и конгресс Конфедерации США) обладала исключительными полномочиями по вопросам внешних сношений и обороны. Она имела право направления и приема посольств, заключения договоров и объявления войны. В ряде случаев Генеральная ассамблея получала также более широкие права: например, право регулирования торговли, чеканки единой монеты и регулирования вопросов религии.

Делегаты от субъектов конфедерации, различные по численности, проводили заседания Генеральной ассамблеи в регулярные промежутки времени. В основном существовало два порядка голосования для вынесения решения. По важным вопросам, обычно касавшимся объявления войны и заключения мира, а также внесения поправок в статьи конфедеративного договора, действовала система голосования с правом вето. В других случаях достаточно было простого голосования с подсчетом большинства поданных голосов, как, например, при вынесении решений о подвластных территориях (таковыми являлись территории, завоеванные конфедерацией, не становившиеся ее субъектами, а остававшиеся в подчинении). Страны-участницы конфедерации несли ответственность за проведение в жизнь решений, вынесенных Генеральной ассамблеей, и за использование своих исключительных полномочий в пределах своих территорий в соответствии с конфедеративными договорами.

Бюджет Генеральной ассамблеи составляли долевые взносы каждой из участниц Конфедерации. Исключением являлась Генеральная ассамблея Соединенных провинций Нидерландов, которая имела также свой независимый доход. Важнейшими независимыми источниками федеральных доходов были налоги, поступавшие из подвластных территорий, управляемых генералитетом, а также налоги на фрахт и лицензии на торговлю, которыми облагались корабли торгового флота. Доходы от второго источника направлялись на оснащение военного флота. Хотя независимый доход был для Генеральной ассамблеи далеко не достаточен и она во многом зависела от долевых взносов субъектов конфедерации, значение независимых федеральных доходов для последующего развития и укрепления конфедерации не стоит недооценивать.

В самом деле, подобные конфедеративные союзы предоставляли не только гарантию безопасности, но – при условии достаточно длительного существования – также и возможность социальной, экономической и политической интеграции. В период расцвета Швейцарской Конфедерации и Соединенных провинций Нидерландов оба союза фактически перешли от оборонительной позиции к наступательной. Они действовали на международной арене как сильные державы, что также повысило их ощущение единства. Преобразование всех конфедераций либо в федерации (в случае Швейцарской Конфедерации, Германии и США), либо в централизованное унитарное государство (в случае Нидерландов) не является простым совпадением. Оно стало возможным благодаря их прежнему опыту политического союза, дававшему рождение нового суверенного народа.

Ряд политологов поэтому определяет конфедерацию как довольно неустойчивое объединение, «переходный этап», за которым следует либо преобразование ее в федерацию, либо распад. В подтверждение этого тезиса обычно указывается и то, что в современных условиях существование государств-конфедераций оказывается все более кратковременным. В ХХ веке примерами таких неудачных политических экспериментов можно назвать Конфедерацию Сенегамбия (союз Сенегала и Гамбии, продержавшийся в 1982-1980 гг.), Объединенную Арабскую Республику, образованную Египтом и Сирией и просуществовавшую лишь с 1958 по 1962 гг. Коротким эпизодом в истории «бархатного развода» Чехии и Словакии стало существование и Чешской и Словацкой Федеративной Республики (1990-1992 гг.).

Однако начиная с 1980-х годов интерес к конфедерализму вновь возродился. Его современные исследователи: Фредерик Листер, Меррей Форсайт, Даниэл Элазар, едины во мнении о необходимости переоценки и более глубокого изучения конфедерализма в современных условиях. Несмотря на различия в подходах к этой проблеме, все они ставили перед собой задачу создать теорию конфедерализма и связать ее с современностью. Все они разделяли общий оптимизм по поводу блестящих перспектив возрождения конфедерализма как начального этапа последующей более тесной интеграции на региональном и глобальном уровнях. В отличии от конфедераций прошлого, ныне этот принцип объединения может широко использоваться для экономического сотрудничества, примером чего может служить интеграция в рамках Европейского союза.

Действительно, в своем нынешнем виде Европейский Союз по своей структуре в большей мере можно отнести к конфедерации, нежели чем к федерации. В частности, исполнительная власть в рамках ЕС коллективно осуществляется его государствами-членами в рамках Совета министров, ЕС не осуществляет единую оборонительную или внешнюю политику. Впрочем, ряд политологов и правоведов указывают на факт необходимости достижения квалифицированного большинства для принятия решений Советом министров ЕС, что является проявлением принципов федерализма.

Следует признать, что ныне в мире не осталось «чистых» конфедераций. Хотя само это слово присутствует в названии ряда государств (Швейцария), оно не меняет сущности их федеративного государственного устройства. По мнению А. Мушга, устойчивость Швейцарской конфедерации на протяжении многих столетий предопределили две ключевые особенности. Во-первых, швейцарские политические партии не разделялись (и не разделяются) по языковому признаку. Во-вторых, языковые границы здесь не совпадают с религиозными, причем сам религиозный фактор в жизни ее провинций теряет глубокое идеологическое значение и все больше выступает в роли значимой культурной традиции. Единство достигается значительной долей автономности жизни франкоязычных и германоязычных кантонов. Однако даже на фоне этого видимого благополучия А. Мушг указывает на те факторы, которые грозят в будущем дестабилизировать обстановку в старейшей из Конфедераций мира. Это, прежде всего, фактор влияния параллельного процесса интеграции Европы. Большая, немецкоязычная часть Швейцарии более развита экономически и меньше, чем франкоязычная, желает более тесной интеграции с Европой. Во франкоязычной же части Швейцарии можно наблюдать определенное стремление к языковой самоидентификации, и серьезное понижение жизненного уровня этой части страны неизбежно усилит центробежные тенденции.

Конфедерализм на своем современном этапе, в XX веке, выступает также в качестве одного из путей трансформации традиционных колониальных империй в широкие ассоциации метрополии с прежде зависимыми от нее, а ныне суверенными государствами. В этом случае традиционно указывается на опыт реформирования Британской империи в Содружество. Как показывают исследования В.В. Грудзинского, проблема «имперского федерализма» остро встала в Великобритании еще в последней трети XIX - первой четверти XX в. – параллельно с постепенной демократизацией ее политической системы в целом. Но если изначально «имперский федерализм» воспринимался прежде всего как способ «сохранения империи», то имперская конференция 1926 г. и Вестминстерский статут 1931 г. обозначили медленный поворот общественного сознания от идеала Великой Британии к «малой» Англии. В дальнейшем империя была весьма гибко заменена на Содружество, выстроенное на все более широких конфедеративных началах. Нынешнее Содружество объединяет большинство бывших британских владений и является наиболее крупным и влиятельным после ООН объединением государств. Несмотря на весьма жаркие споры относительно эффективности этого международного правового механизма, руководящая роль Англии во главе его остается реальной, а не номинальной. Параметры Вестминстерской системы политического устройства и тенденции ее реформирования до настоящего времени определяют близкие процессы в странах Содружества. Вестминстерская система в широком смысле – это парламентский режим британского типа, модель которого чрезвычайно влиятельна за пределами Соединенного королевства, и многие характерные черты которой были экспортированы в страны-члены Содружества.

Принцип конфедерализма или ассоциации со своими бывшими колониями рассматривался во второй половине XX в. также и Францией. В период принятия конституции Пятой республики (1958 г.) остро встал вопрос отношений бывшей метрополии и ряда некогда зависимых от нее территорий. В его центре был выбор типа того политического образования, которое должно было возникнуть в результате деколонизации: в частности, будет оно федеративным или конфедеративным. Идея федерации занимала большое место в дебатах Конституционного консультативного комитета, дискуссии в котором быстро выявили непреодолимые противоречия между сторонниками федерации и конфедерации. Первоначально представители заморских территорий выступали за идею федерации. Но невозможность добиться консенсуса в этом вопросе привела к «реалистическому» решению, состоявшему в введении компромиссного термина – «Сообщество» (Communaute) – прагматической концепции, предложенной Комитетом для выхода из тупика, в который завела дискуссию идея федерации. Созданное в 1958 г., Французское Сообщество представляло собой систему, направленную на сохранение тесных связей между Францией, ее заморскими департаментами и территориями, а также некоторыми независимых африканскими государствами, ранее входившими в состав Французской колониальной империи. Члены Сообщества получали значительную автономию, но не контролировали вопросы обороны, высшего образования, денежного обращения и внешней политики. Недовольство ограничениями автономии привело к пересмотру конституции Сообщества в 1960 г. Тогда же в начале 1960-х гг. большинство африканских стран получили независимость, и Сообщество утратило свое значение. Однако все эти страны сохранили тесные связи с Францией, оформленные двусторонними договорами. Франция продолжает оказывать им экономическую помощь, поддерживает в ряде случаев свое военное присутствие и широко задействует рычаги культурно-лингвистической общности (франкофония). Но попытка придать этому взаимодействию политическое измерение принесло лишь ограниченные плоды.


Таким образом, конфедеративный союз как форма объединения занимает срединное положение между обычными межгосударственными и обычными внутригосударственными отношениями, это, согласно меткому определению М. Форсайта, «дом на полпути». Следует иметь в виду то, что теория и практика конфедерализма эволюционны по своему характеру. Природа каждой конфедерации зависит от 1) природы общих межгосударственных отношений в эпоху, в которой она сформировалась, и 2) природы государств региона, в котором она расположена. Именно поэтому практика конфедеративного правления сегодня сильно отличается от своих исторических прототипов, поскольку отражает сложные межгосударственные и внутригосударственные отношения сегодняшнего дня.

Фредерик Листер указывает на следующие важнейшие сферы применения конфедерализма в современном мире:

1) Возможность создания союзов конфедеративного типа группами малых и мельчайших государств для повышения своего экономического статуса. Создавая для себя возможность выдвигать взаимосогласованные позиции по отдельным вопросам, они увеличивают свой вес на переговорах в случае создания более крупных и более мощных образований.

2) Трансформация на принципах конфедерализма является вполне жизнеспособной альтернативой разрыву всячих связей для ряда тех многонациональных государств, которым угрожает полный распад.

3) Конфедеративные связи также могут быть весьма привлекательны целых групп смежных государств, больших или малых, поскольку дают возможность получения наибольших выгод от растущей экономической взаимозависимости в мире. Такие группы могут также использовать подобные связи для усиления своей коллективной безопасности.
Библиография

Daniel J. Elazar. Constitutionalizing Globalization: the Postmodern Revival of Confederal Arrangements. Lanham, 1998.

D. J. Elazar (ed.). Federal Systems of the World: a Handbook of Federal, Confederal and Authonomy Arrangements. Essex, 1994.

Murray Forsyth. Unions of States: the Theory and Practice of Confederation. New York, 1981.



Preston King. Federalism and Federation. London, 1982.

Frederick K. Lister. The European Union, the United Nations, and the Revival of Confederal Governance. Westport, 1996.
скачать файл



Смотрите также:
Конфедерация
124.81kb.
В юридической науке в последнее время наметились изме­нения, касающиеся категории «конфедерация»
210.73kb.