grandov.ru страница 1
скачать файл
Культура первобытного общества

Само слово «культура» происходит от слова «культ» – вера, обычаи и традиции предков.

До возникновения христианства и других монотеистических религий все народы были язычниками. Культура народов планеты Земля насчитывает тысячелетия. У нас же отсчёт отечественной культуры, в лучшем случае, велся от крещения Руси, а еще совсем недавно, в советской историографии – с 1917 года.

И в том, и в другом случае древнейшая история народов, а, главное,– их воззрения на космос, природу и человека, исключались из сферы знаний простых людей. В частности, о язычестве в школах не говорили ни слова. О язычестве часто не имеют представления не только ученики, но и учителя. А между тем школьную программу было бы не лишним начинать со сказки, песни, мифов своих далеких предков.

Делая вид, что у наших древних предков никаких воззрений, идеалов и культов не было, мы тем самым втискиваем понимание истории народа, и, особенно, его духовности, в прокрустово ложе дарвинизма, отрицающего всякую духовность, т.е. божественное происхождение духа человека и исследующего лишь его отобезьянью физиологию.

В последнее тысячелетие и особенно в прошедшее столетие, языческую культуру и культуру первобытную часто ставили в один ряд с атеизмом, как одинаково безбожные явления.

Тот, кто так поступает, - глубоко ошибается.

Чтобы не возникало ко мне вопросов в дальнейшем, объясню почему.

Атеизм по своей сути противостоит любой религии и духовности.

Язычество же и языческая культура, суть культура религиозная, и близко любой другой религиозной культуре уже по своему главному признаку – наличию веры в Бога. Именно поэтому языческие культуры, одновременно сближаясь меж собой своими разными руслами, сблизились и с другими, более поздними, пришедшими эволюционным путём монотеистическими религиозными культурами, слились с ними и во многом в них растворились.

Удивительного здесь ничего нет, дело в том, что на протяжении культурно-эволюционного пути, усложнялся сам человек, усложнялись его представления о Космосе, Боге. Соответственно становились сложнее и принципы веры разных народов.

Все это привело сначала к появлению первых цивилизаций древности, уже наделенных развитой языческой культурой. Затем, в период примерно с 500 г. до н.э. до 500 г. н.э., т.е. во время появления трех монотеистических религиозных культур – буддизма, христианства и ислама, происходит колоссальный скачок в развитии общественной духовной культуры, появляется человек нового типа, служащий основой для любой современной как западной, так и восточной культуры.

При этом одной из его непременных черт является пренебрежительное отношение к языческой культуре.
Возвращаясь к проблеме происхождения первобытной языческой культуры как социального явления, прежде всего надо отметить, что возникло оно на основе определенной общественной потребности.

Важно учитывать также, что определенная социальная потребность реализуется в той или иной системе деятельности людей. Ведь общество не есть некая самостоятельная сущность или субстанция, существующая вне взаимодействия отдельных индивидов. Напротив, общество, как специфическая система, существует реально лишь как продукт взаимодействия составляющих его людей. Поэтому любая социальная потребность является одновременно потребностью взаимодействующих в обществе людей и реализуется в этом взаимодействии, т. е. в их деятельности.

В первобытном обществе дифференциация и специализация видов человеческой деятельности только зарождалась и была лишь в очень слабой степени закреплена возникавшим половозрастным разделением труда.

В чем, например, состояли зачатки дифференциации видов деятельности в родовом обществе примерно за 10-20 тысячелетий до н. э. (верхний палеолит)? Прежде всего в том, что охота на крупных животных (мамонта, зубра, пещерного медведя, оленя и т.п.), став исключительным делом взрослых мужчин, отделилась от собирательства и охоты на мелких животных, которыми занимались женщины и дети. Так возникло зачаточное разделение труда в производственной сфере. Но кроме собственно трудовой, производственной деятельности в родовом обществе существовала и сфера внепроизводственной деятельности первобытной общины. Она включала в себя помимо потребительской деятельности и зачатки духовной деятельности, которые находили свое объективное, предметное выражение, прежде всего в обрядах. Именно обрядовые действия были тем видом деятельности, в котором одновременно реализовалось несколько качественно разнородных духовных потребностей первобытной общины: эмоционально-экспрессивная, познавательная, эстетическая, магическая (т. е. религиозная).

Славянское обрядовое язычество развивалось по разным руслам: одни племена верили в силы космоса и природы; другие – в Рода и Рожаниц, третьи – в души умерших предков и в духов (одухотворённые силы); четвёртые – в тотемных животных.

Вопросы происхождения этих социально-культурных явлений мы и рассмотрим в данной лекции.

Итак, первая проблема, - проблема дорелигиозной эпохи и вопрос – считать ли дорелигиозную эпоху однозначно докультурной, или если так можно выразиться, безкультурной эпохой?

В первобытную эпоху, когда умственный труд еще не отделился от физического, сознание первобытных людей было непосредственно связано с их деятельностью, и прежде всего деятельностью трудовой, производственной. Именно там в сфере трудовой, производственной деятельности людей лежат истоки как зачатков их художественной деятельности, основы духовной культуры так и их первоначальных религиозных верований, по мнению современной науки – важной части этой самой духовной культуры.
В ХХ веке ряд отечественных и зарубежных ученых пытался доказать, что разум, нравственность и искусство возникают гораздо раньше религии и даже пытались противопоставить друг другу эти явления.

Действительно, у формирующихся людей на протяжении длительного периода, по-видимому, отсутствовали религиозные верования, но это свидетельствует лишь о том, что их сознание было весьма примитивным, что они не выходили за рамки осознания наличной конкретной ситуации, что их воображение оставалось неразвитым, что они не были способны к обобщениям и абстрагированию.

Ведь для возникновения даже зачаточных религиозных верований необходимы определенные гносеологические предпосылки, т.е определенные высокоразвитые отношения знания к объективной реальности.

Бессилие людей перед лицом природы, их неспособность постоянно контролировать результаты своей деятельности должны были пройти через их сознание, чтобы могли возникнуть иллюзорные религиозные представления.

Поэтому вполне естественно предположить, что на начальных этапах становления человечества у архантропов (т. е. питекантропов и синантропов), у которых, по данным антропологии, отсутствовали предпосылки для членораздельной речи, а следовательно, и отсутствовало развитое понятийное мышление, отсутствовали, по-видимому, и религиозные верования, даже в зачаточных формах.

Во всяком случае, наука не располагает фактами об их наличии у архантропов. Но ведь то же самое можно сказать и об искусстве и морали. У нас нет оснований говорить о зачатках искусства или о моральных нормах у архантропов. Следует учитывать, что наличие определенных, закрепленных в инстинктах и навыках форм поведения древнейших обезьянолюдей еще не может быть квалифицировано как наличие моральных норм.

Что же касается неандертальцев, то археология накопила определенные факты, позволяющие делать выводы об их психике. К числу таких фактов относятся, прежде всего, неандертальские погребения. В настоящее время известно более 20 случаев, когда труп неандертальцев был намеренно захоронен. Археологи обращают внимание на то, что скелеты неандертальцев найдены в позе спящего на боку, что все они ориентированы на запад или на восток и что в громадном большинстве случаев сопровождающих предметов при этом не обнаружено. Но существуют и исключения, например, захоронение неандертальского мальчика в Тешик-Таше (Узбекистан) обнаруженное в 1938 г. Вокруг черепа мальчика по кругу были расставлены рога горного козла.

Вряд ли случайно мальчик из Тешик-Таша был окружен рогами козла, охота на которого была источником существования неандертальской первобытной общины. Здесь вполне уместно предположить существование каких-то примитивных магических верований. Маловероятным представляется и случайный характер обращенности всех неандертальских погребений на запад или восток - к заходу или восходу солнца. За этим фактом стоят также какие-то примитивные представления неандертальца об окружающем мире, представления, которые, скорее всего, носили иллюзорно-магический характер.

И наконец, неандертальские захоронения, по-видимому, свидетельствуют не только о заботе об умершем сородиче, но и о страхе перед ним, что, вероятно, указывает на наличие смутной веры в сверхъестественные, таинственные силы.

Такая интерпретация неандертальских погребений подтверждается находками в пещерах Драхенлох, Петерсхёле (Швейцария) и в пещере на территории Украины в районе Одессы.

Во всех этих пещерах были найдены медвежьи черепа и кости, которые были уложены в прямоугольные ящики из плит известняка. Кроме того, там же был обнаружен отдельно расположенный череп медведя, который был окружен по контуру небольшими камнями.

Все эти находки датируются археологически временем мустье, т. е. эпохой неандертальцев. Истолкование этих находок необходимостью делать мясные запасы неубедительно, ибо оно не объясняет особого расположения медвежьих черепов в ящиках из известняка или окружение их мелкими камнями.

Остается только одно объяснение: черепа пещерных медведей использовались неандертальцами в процессе каких-то охотничьих колдовских обрядов.

По-видимому, у неандертальца не было сколько-нибудь оформленной и четкой системы религиозных верований, но зачатки религиозности в виде элементарных магических верований и колдовских действий у него были.

Что же касается зачатков художественной деятельности у неандертальцев, то факты, свидетельствующие об ее наличии, давно известны. В мустьерских слоях пещеры Ля Ферраси (Франция) найдены куски красной и желтой минеральной краски (охры), причем на некоторых из них видны следы скобления кремневым инструментом или стирания их краев. В той же пещере обнаружена каменная плита с остатками нанесенных на нее красной охрой поперечных полос и пятен.

Там же и в пещере Ле Мустье найдены обломки костей животных с резными поперечными линиями, составляющими как бы зачаток орнамента. Аналогичные или близкие к этим находки сделаны в Италии, Венгрии, Чехословакии.

Все эти находки свидетельствуют о том, что неандертальцы делали первые попытки использовать окружавшие их вещества природы для изобразительной деятельности. В этих попытках видны зачатки художественной фантазии и художественной деятельности. Обитатель пещеры Ля Ферраси, совершил нечто до того небывалое и немыслимое: намеренно размазал краску по плитке дикого камня... Даже не просто „размазал" краску, а окрасил ею плитку, провел на ней симметрично и соразмерно ряд поперечных полосок...

В сознании человека произошел выход за пределы практически необходимого. Появился произведенный человеком предмет, который не был предназначен ни для копания земли, ни для умерщвления зверя или разделывания охотничьей добычи. Единственная реальная потребность, которой он удовлетворял, была потребность в материализованном выражении внутренних переживаний человека, его чувств и идей, его творческой фантазии – образов, которые возникали в его сознании.

Подобные попытки художественной деятельности у неандертальцев свидетельствовали о возникновении у них чувственных образов, непосредственно не связанных с материальными потребностями, выходивших за рамки осознания конкретной сиюминутной ситуации.

Такие же гносеологические предпосылки, как говорилось выше, необходимы были и для зарождения зачатков магических верований и представлений. Нет никаких оснований, ни теоретических, ни фактических, отделять время возникновения зачатков искусства от времени возникновения зачатков религии. Напротив, есть все основания полагать, что формирование того и другого шло одновременно. Но одновременное формирование зачатков искусства и религии совсем не означало, что эти явления возникали на основе одной и той же социальной потребности. Существовали общие гносеологические предпосылки формирования первобытной культуры и первоначальных религиозных верований, но социальные корни у них могли быть и различны.

Советская историография считала, что социальная потребность, породившая первобытную духовную культуру, вырастала на основе развития человеческого труда и общения, совершенствования человеческого сознания, материализованного в различных формах. Иначе говоря, истоки искусства, по мнению советских ученых, лежат в той стороне человеческой практики, в которой находит свое проявление человеческая свобода. Но проблема свободы на самом деле, более глубока, чем ее понимают и трактуют классики марксизма.

Другое направление, не принимавшее марксистскую идеологию, отстаивало несомненную связь первобытной культуры с магией и религией. На протяжении длительного периода многими учеными, изучавшими палеолитическое искусство, развивалась магическая концепция его происхождения, согласно которой культура и искусство возникают из магических обрядов.

Одним из первых эту концепцию сформулировал французский археолог и историк Соломон Рейнак, который писал о возникновении древнейших произведений искусства: „Мы сталкиваемся тут с магическим происхождением самого искусства, имеющего целью привлечь известного рода околдовыванием животных, которыми питается племя."

Сторонником магической концепции был и западногерманский исследователь первобытного искусства Герберт Кюн. По его мнению, искусство, так же как религия, есть путь человека к раскрытию вечной тайны божества, один из способов приблизиться к богу. Поэтому Кюн считал, что живописные изображения неизбежно были с самого начала связаны с религиозным культом.

Для того чтобы правильно охарактеризовать соотношение искусства и религии в их генезисе, необходимо остановиться на двух вопросах: во-первых, на социальных истоках магии как древнейшей формы религиозных верований; и, во-вторых, на сущности и происхождении обряда как специфического эмоционально-смыслового комплекса.

Какова же социальная потребность, вызвавшая к жизни магию как древнейшую, наиболее архаическую форму религиозных верований? Первобытную магию рождает не сама трудовая деятельность, а ее ограниченность, слабость, узость сферы ее воздействия.

Будучи не в состоянии реальными практическими средствами обеспечить желаемый результат своих трудовых усилий, первобытный человек прибегал к мнимым, иллюзорным средствам воздействия на природу. В этой связи становится ясно, что первобытную магию (и религию вообще) рождало не просто незнание подлинных причин тех или иных явлений природы, как думали этнографы-эволюционисты (Эд. Тэйлор и другие), ее рождала неудовлетворенная практическая потребность воздействия на силы природы.

Первобытные люди во многих случаях были не в состоянии реальными практическими средствами обеспечить постоянный успех своих действий. Первобытный охотник, несмотря на всю его ловкость и умение, часто оставался без добычи. Звери обходили его ловушки, а подчас и вовсе исчезали из того района, где он охотился.

Трудовая деятельность первобытных людей, как правило, не могла уверенно гарантировать воспроизводство ими средств к существованию. Результат их действий зачастую не соответствовал поставленной ими цели. Вступал в силу „его величество случай", т. е. Природа часто навязывала людям то, чего они не хотели. Неуверенность первобытных людей в результатах их производственной деятельности, отсутствие реальных средств, обеспечивавших постоянный успех охоты, рыбной ловли и иных трудовых действий, и были основной причиной, побуждавшей людей той эпохи к использованию иллюзорных, мнимых средств практического воздействия.
На основании всего этого, мы можем заявить, что между трудовой, культурной деятельностью первобытных людей и их магическими верованиями и обрядами существует тесная связь. Но это связь специфическая. Магия как бы восполняет с помощью иллюзий трудовую деятельность первобытных людей там, где последняя слаба, ограничена в средствах, не может постоянно обеспечить требуемый результат.

Магия выступает как мнимый „эрзац", неполноценный заменитель реальных средств воздействия на природу, который вызван трудностями человеческой борьбы за существование. Следовательно, социальная потребность, породившая магию, принципиально отлична от социальной потребности, породившей зачатки духовной культуры.

Если в ходе анализа социальных истоков первобытной культуры большинство современных исследователей (причем не только марксистских) приходят к выводу, что они коренятся в свободной творческой деятельности людей, в развитии их способностей, умений и знаний, то истоки магии (и религии в целом) следует искать в ограниченности человеческой практики, в несвободе людей, в их зависимости от господствующих над ними стихийных сил.

Таким образом, социальные потребности, породившие искусство и религию, различны. Однако мы часто сталкиваемся с фактами, говорящими о том, что в первобытном обществе магия и искусство сливались и переплетались. Это слияние и переплетение происходило в обрядах, к анализу которых мы и обратимся.


Обряд, как система эмоционально-экспрессивных действий, никогда не выполнял только одной, магической, функции. Он представлял собой полифункциональное, синкретическое образование, которое выступало формой реализации сразу нескольких социальных потребностей.

Помимо удовлетворения потребности в иллюзорном восполнении практической слабости первобытных людей (эта потребность реализовалась в вере в магическую, сверхъестественную силу обряда), он удовлетворял их познавательную, эмоционально-экспрессивную, учебно-воспитательную и эстетическую потребности.

В охотничьем танце, в изображениях и масках, которые были его компонентами, по свидетельству этнографов, очень точно фиксировались особенности поведения зверей, их повадки. В обряде тем самым находила свою реализацию практическая потребность познания особенностей животных – объектов охоты – и передача этих знаний новым поколениям. Далее. Многие охотничьи обряды включали в себя поражение участниками танца изображения зверя копьями или дротиками. Подобные действия не могли не упражнять умение, силу и ловкость охотников и служили тем самым своеобразным способом практической подготовки к охоте. Эта сторона обряда выступает особенно ясно в тех случаях, когда подобные ритуалы практиковались подростками и юношами и включались в состав инициации (т. е. обрядов, знаменовавших переход подростков в состав взрослой мужской части общины). Многие свидетельства этнографов и археологов говорят о том, что охотничьи ритуалы в этих случаях были особым способом обучения молодежи приемам охоты. Немаловажную роль играли первобытные обряды и как форма проявления эмоций, как способ эмоциональной разрядки.

Наконец, в обряде удовлетворялась и зарождавшаяся эстетическая потребность первобытных людей. Обряды органически включали в себя компоненты как изобразительного искусства (рисунки, скульптуры зверя, его маски), так и танцевально-музыкального. Первобытных художников, очевидно, интересовал не столько результат изобразительной деятельности, сколько сама эта деятельность, которая имела не только художественное, но и магическое значение.

Таким образом, первобытные обряды, как явления культуры, представляли собой весьма сложные, синкретические, полифункциональные образования, которые одновременно удовлетворяли несколько социальных потребностей и выполняли несколько социальных функций. Отсюда следует вывод, что, хотя первобытное искусство и рождалось на принципиально иной социальной основе, чем первобытная религия, оно с самого начала своего формирования развивалось в теснейшей связи с последней. Причем освящение произведений первобытной культуры, формирование из них элементов первобытной языческой религиозной культуры происходило, спустя довольно ощутимый временной промежуток.
Так все-таки существовала ли дорелигиозная эпоха?

Да, дорелигиозная эпоха существовала, если понимать под ней ранний этап формирования человеческого общества и человеческого сознания, когда человек только начинал становиться человеком, только что оторвался от своих животных предков. Это была одновременно и эпоха возникновения духовной культуры и нравственности, в ее синкретическом, т.е. первобытно-нерасчлененном виде, период, когда общественное сознание в собственном смысле слова еще находилось в процессе формирования.



Но в то же время дорелигиозная культура не является культурой атеистической, хотя-бы потому, что атеизм предполагает наличие предмета и объекта отрицания, чего, как известно в первобытной культуре не было.

Вместе с тем, способ организации воззрений, различных интерпретаций и примитивных культов появляется у древнего человека еще с тех времен, когда он стал осознанно воспроизводить предметы, выражавшие его внутренние переживания, но стройной системой воззрений, идеалов и культов, какой является религиозная культура, он еще не был.
скачать файл



Смотрите также:
Культура первобытного общества
134.25kb.
История медицины Татьяна Сергеевна Сорокина
2312.12kb.
1. Языческая культура и ее традиции на Руси: верования, божества, праздники
213.6kb.
Советская культура
439.35kb.
Команда №2 Разминка. Мхк опыт общества, передаваемый из поколения в поколение культура
17.68kb.
Утверждено общим собранием акционеров открытого акционерного общества
37.11kb.
Римская средиземноморская культура, являясь закономерным продолжением собственно римско-италийской, была во многих своих компонентах новым историческим явлением
177.3kb.
Шигирская культура археологическая культура эпохи мезолита и раннего неолита (5-3 тыс до н э.) Среднего Урала и в Зауралья. Своё название получила по находкам из Шигирского торфяника
11.14kb.
Традиционные общества в 19 веке 1 вариант Выберите правильный ответ
47.2kb.
Культура в Интернете. Интернет-культура
472.33kb.
-
465.81kb.
Семинарских занятий по дисциплине «Культурология» Тема Структура и состав современного культурологического знания. Понятие «культура», «религия»,
48.24kb.