grandov.ru страница 1страница 2страница 3
скачать файл






В. А. Бачинин,

доктор социологических наук,

профессор



АНТРОПОЛОГИЯ

ТЕМА 1

ВВЕДЕНИЕ. ПОНЯТИЕ АНТРОПОЛОГИИ. ЕЕ МЕСТО В СИСТЕМЕ НАУК И ПРАКТИКЕ
Структура антропологического знания
Антропология (от греч. antropos – человек и logos – учение) – комплексная научная дисциплина, изучающая человека во всех аспектах его существования в природе, обществе и культуре. Вся система антропологических знаний подразделяется на две крупные области – секулярную и христианскую.

В состав антропологии входят знания, добываемые такими науками, как биология, анатомия, генетика, психофизиология, этнография, археология, социальная география, лингвистика, а также философскими, историческими, социологическими, культурологическими и др. дисциплинами. Так, естественнонаучная антропология исследует эволюционные и генетические аспекты его существования, морфологию, физиологию, половые и возрастные особенности человеческого организма, влияния на него естественной среды и т. п. Центральная идея этого направления формулируется следующим образом: человек соотносится с остальным органическим миром на началах частичного сходства (физиологического) и качественного отличия (психического и духовного).

Важное место в системе антропологических знаний занимает философская антропология, ищущая ответы на вопросы, связанные с постижением человека как целостности и проникновением в сущностные глубины его природы. Отдельные философско-антропологические идеи зародились в античности и связаны с именами греческих философов – Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура и др. Значительный вклад в развитие секулярной философской антропологии внесли светские мыслители Возрождения, нового и новейшего времени.



Социальная антропология, в отличие от философской, имеет более локальный предмет и исследует динамику взаимодействий человека с окружающей его социальной реальностью. Ее интересует все, что связано с ролью человека в образовании и функционировании социальной реальности, в том числе те конструктивные и деструктивные формы человеческой активности, которые позволяют людям созидать и разрушать социальную реальность.

К концу XIX в. сложилась такое направление, как культурная антропология. Она исследует проблемы влияния различных культурных форм, в том числе обычаев, ритуалов, традиций, на человеческое поведение. Ее интересуют религиозные, этнические, социально-экономические, половозрастные и др. различия между индивидами, принадлежащими к разным культурным сообществам.


СЕМИНАРСКОЕ ЗАНЯТИЕ

Вопросы для обсуждения:

  1. Специфика гуманитарного знания.

  2. Метод интерпретации. Герменевтика и антропология.

  3. Наука о человеке, ее задачи и перспективы.

  4. Соотношение научного и религиозного взглядов на человека.

  5. Современная российская антропология.

Литература1:

  1. Фуко М. Гуманитарные науки. – В кн.: Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М. 1977.

  2. Кузнецов В. Герменевтика и ее путь от конкретной методики до философского направления (Интернет-текст).

  3. Гумбрехт Х.-У. Должны ли гуманитарные науки быть научными. – Неприкосновенный запас. 2004, №3(35).

  4. Иванов Вяч. Вс. Задачи и перспективы наук о человеке. Публичная лекция.

  5. Гайденко П. Наука и христианство: противостояние или союз? – Континент. 2002, №112.

  6. Соколовский С. Российская антропология: иллюзия благополучия. – Неприкосновенный запас. 2009, №1(67).


ТЕМА 2

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ


Двойственный характер антропологического знания
Мир культуры, науки, образования складывается из двух сфер – христианской и секулярной. Первая представляет собой христоцентрически организованную систему знаний, смыслов, ценностей и норм. Вторая имеет вид россыпи всевозможных сведений о разных сторонах бытия и не располагает единым смысловым центром.

Одновременная погруженность сознания в обе эти духовные сферы порождает множество сложных проблем ориентационного характера. Это относится и к знаниям о человеке, о его психической и нравственной жизни. Человек, стремящийся приобщиться к огромному массиву антропологических знаний, появившихся в последние полтора столетия, неизменно обнаруживает, что большая часть из них имеют явно выраженную секулярную, антихристианскую направленность. Совершенно отвергнуть их, пренебречь ими невозможно в силу того, что они буквально пропитали всю современную духовную и практическую жизнь – школьное и вузовское образование, радиоэфир и телевидение, газеты и журналы, кинофильмы и спектакли, научные и политические дискуссии и многое другое.

Мы сегодня продолжаем иметь дело с двумя типами информации о человеке, об его духовной, душевной и телесной жизни – христианской и секулярной.

Кажущиеся иной раз несовместимыми в силу противоположных мировоззренческих установок, они, между тем, освещают разные стороны и грани целостной и вместе с тем крайне противоречивой реалии, каковой является человеческое существо.

Привлекая оба корпуса идей, христианских и секулярных, мы, однако, не должны упускать из виду главного – отношений истинной иерархии между ними. Множественность антропологических и психологических идей, их разнообразие и содержательная пестрота – эмпирическая реальность, с которой имеет дело современный человек. Это разнообразие нормально и не должно никого смущать. Однако, эта множественность не отменяет иерархического характера их взаимодействия, при котором христианские идеи обладают более высоким ценностным статусом, более высокой степенью истинности, чем идеи сугубо секулярные. Это приоритетное положение обусловлено тем, что они самой своей сутью ориентированы на высшую, сакральную реальность и не исключают из своих определений памятования о Творце всего сущего. В итоге получается, что они содержательнее, богаче, продуктивнее, чем секулярные идеи, усеченные в самой сути своего содержания.
Библейская антропология
Базовым основанием христианской антропологии является библейская антропология, т.е. все те знания о человеке, которые сосредоточены в текстах Ветхого и Нового Заветов.

В центре библейской антропологии не человек а Бог – бесконечное, вездесущее, всеблагое первоначало бытия, творящая сила, создавшая все сущее, правящая миром и контролирующая вселенский порядок.

Он пребывает вне времени и пространства, и человек может су­дить о нем лишь на основании созерцания следствий Его благих, творящих усилий.

В отличие от античной мысли (Платон, Аристотель, нео­платоники), где Бог фигурировал в виде внеличного, , в христианском сознании Он предстает не как абстрактное первоначало, но как мудрый и благой Отец, как лич­ный, живой Бог, позволяющий человеку обращаться к Нему.

Бог, подобно дирижеру, руководит мировым оркестром, в ко­тором собраны мириады инструментов, и заставляет их звучать сообразно со своим замыслом. Он же выступает в роли воспитателя человеческого рода

Бог обладает правом воздавать каждому человеку по его заслугам, как при жизни, так и посмертно.

Библия запрещает человеку выказывать непочтительное отношение к Богу в форме сквернословия, непристойных шуток и насмешек над предметами культа.

Согласно российскому дореволюционному законодательству, богохульство в церкви каралось наказанием в виде каторжных работ сроком от 12 до 15 лет. Богохульство в публичном месте наказывалось каторгой от 6 до 8 лет. За богохульство при свидетелях полагалась ссылка в Сибирь.

Бог является источником всякой жизни. Он «дарует всем жизнь и дыхание все» (Деян. 17, 25). Человек, как и все живое, также обязан своим существованием Творцу: «И создал Господь Бог человека из праха земного и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт. 2, 7). Таким образом, Бог дал человеку тело и душу, живущие физической и психической жизнью и составляющие единое целое в пределах его существа. Нуждаясь в каждодневном пропитании, человек, однако, жив не только хлебом единым. Важнейшим условием его бытия является послушание слову, исходящему из уст Божиих (Мф. 4, 4). Если же человек отстраняется от Бога и пытается жить сам по себе, т. е. самозакодательствуя, то он впадает в грех гордыни, утрачивает представление о своем истинном предназначении и тем самым лишает себя возможности спасения и вечной жизни. И напротив, пребывая в единстве с Богом, он обретает возможность перехода из земной жизни в жизнь вечную.

Человек в Библии – наиболее совершенное из творений Бога, созданное Им по Своему образу и подобию. Это существо, в котором сосредоточена вся полнота замысла Бога относительно Своего творения. Человек, в отличие от животных, открыт для всего высокого, духовного, связанного с творчеством.

У человека исключительно высокое предназначение. Для того, чтобы его реализовать, Бог дал ему все необходимое. Однако, грехопадение осквернило и существенно усложнило земную жизнь людей.
Христианская антропология
Каждая крупная религиозная система, буддистская, конфуцианская, исламская и т. д., имеет свои представления о человеке и его природе. В современном мире христианской антропологией называют христианское учение о человеке. Основания этого учения содержатся в Священном Писании, свидетельствующем о том, что Бог, сотворив человека по Своему образу и подобию, изначально вознес его над всеми другими живыми существами. Человек не просто выше других существ, но и неизмеримо сложнее их. В силу этой чрезвычайной сложности он сам для себя загадка и тайна. Однако, Бог, заложивший в него стремление к разгадыванию загадок и тайн, дал ему в руки путеводитель по лабиринтам неведомого - Священное Писание. Это самое ценное руководство по разгадыванию антропологических загадок, с которым не может сравниться ни один философский или научный трактат по антропологии, психологии или этике. Его ценность заключается в том, что в нем человек представлен не таким, каким он сам видит себя, а таким, каким его видит Бог.

Развитие христианскими богословами библейского учения о человеке привело к появлению христианской антропологии. В разъяснении положений учения о человеке как творении Божием принимали непосредственное участие Тертуллиан, Григорий Нисский, Августин, Ансельм Кентерберийский, Бернард Клервосский, Бонавентура, Экхарт, Фома Аквинский, Паскаль и др.



В центре внимания христианской антропологии находится тот путь, которым человек движется к осознанию своего богоподобия, те ступени, по которым он должен восходить, а также те препятствия его собственной греховной природы, которые ему мешают и которые приходится преодолевать на этом пути.
Сущность секуляризации. Секулярная антропология
Секуляризация (от лат. saecularis -- светский, мирской) — это процесс выхода общественного и индивидуального сознания из-под влияния религии и церкви.

Секуляризация является противоположностью другого процесса, также характерного для развития культуры и цивилизации – сакрализации. Оба они, секуляризация и сакрализация - полюса живой, динамичной культурно-исторической антитезы, между которыми располагается культурное пространство цивилизованного общежития народов и государств. Между ними колеблется исторический маятник, устремляющийся то в одну, то в другую сторону и его движения свидетельствуют либо о волне сакрализации, либо о волне секуляризации. Состояние нормативно-ценностных систем, социальных механизмов моральной и правовой регуляции прямо зависит от этих процессов.

Одно из самых характерных проявлений сущности секулярного мышления мы находим в диалоге между Наполеоном и Лапласом. Когда полководец спросил ученого, почему, в его трудах, в отличие от Ньютона, не упоминается Имя Божье, тот ответил, что не нуждался в этой гипотезе.

Обладатели секулярного мышления могли бы отвечать подобным же образом, т. е. говорить о том, что, во-первых для них существование Бога – не аксиома, а всего лишь гипотеза, а во-вторых, им в их собственных размышлениях и мотивационных обоснованиях поступков эта гипотеза представляется излишней. То есть субъекты секулярного мышления считают свою позицию несравнимо более выигрышной, чем позиции тех, кто пребывает в плену «религиозных предрассудков».

Суть секуляризации хорошо передает и живописная символика нидерландского художника И. Босха. В его картинах мир, покинутый Богом, оставлен на произвол судьбы и пребывает во власти темных сил. Нечисть, прежде страшившаяся Божьего гнева, теперь осмелела и начала выползать из расщелин и укрытий. Мир наполнился омерзительными и злобными чудовищами. Изображая их, Босх как бы предупреждает: обезбоженный мир станет напоминать кошмар безумца, и человеку жить в нем будет по-настоящему страшно, поскольку он окажется бессилен перед распоясавшимися силами тьмы и зла.

Кроме массового секуляризма, как идеологии, существует секуляризм индивидуальный. П. А. Флоренский указывал на три его разновидности. Он называл прямое и открытое восстание против Бога острой духовной инфекцией, которая в одних случаях ведет к быстрой гибели, а в других, напротив, быстро проходит, оставляя в душе чувство глубокого недоумения, как могло случиться столь безумное восстание. Но существует и третий вариант, напоминающий хроническое заболевание, вызванное тяжелым отравлением. В этом случае человек может даже самому себе не признаваться в своем отпадении от Бога. Он даже способен изображать из себя защитника религии, но при этом стремиться к изъятию из религиозного контекста интересующие его области науки, культуры, искусства, придавая им сугубо светский характер. (См.: Флоренский П. А. Записка о христианстве и культуре. – Соч. в 4-х тт. Т. 2. С. 547 – 559).

Мы не будем изымать антропологию из религиозного контекста, а станем рассматривать ее в двойном ракурсе – одновременно и в секулярном, и в христианском, сравнивая их.

Так, например, ренессансное умозрение, сохраняя высокие оценки духовных потенций человеческого существа, возвело разумную, духовно свободную личность, наделенную творческими способностями, в ранг «красы вселенной, венца всего живущего» (Шекспир). Однако, в новых социально-исторических условиях начавшегося процесса секуляризации это способствовало формированию «я-центрической» картины мира, смене теоцентризма антропоцентризмом. А это содержало возможность дезинтеграции не только картины мироздания, но и христианской антропологических моделей.

Заметное место в эволюции представлений о человеке заняла концепция И. Канта, который с предельной отчетливостью сформулировал идею ее духовно-нравственной автономии. Согласно Канту, личность не может быть средством ни для индивидуумов, ни для сообществ, ни для государства, ибо ее свобода и достоинство важнее всего сущего. Когда свобода безусловна и не зависит от внешних принудительных законов, личность выказывает истинно нравственные побуждения в служении долгу, в выполнении своих гражданских обязанностей. Для свободной личности неприемлемы никакие формы насилия над ней, никакие вмешательства в ее частную и внутреннюю жизнь.



В ХХ в. большое влияние имела психоаналитическая антропология. Ее основатель Зигмунд Фрейд (1856--1939) окончил медицинский факультет Венского университета. Занимался клинической практикой, вел активную научно-исследовательскую работу. По своим воззрениям Фрейд был атеистом и рационалистом. По его собственному признанию, он знал только одного бога, имя которому Разум. На протяжении почти всего ХХ в. он занимал в глазах западных интеллектуалов-атеистов место кумира. Современное секулярное сознание ставит его в один ряд с Коперником и Эйнштейном, считает ученым-революционером, совершившим дерзкий интеллектуальный прорыв в глубинные сферы человеческой психики, куда до него наука почти не проникала.

Сам Фрейд видел свою главную заслугу не столько в открытии существования психических процессов, пребывающих за порогом сознания, сколько в разработке метода объяснений психологии взрослого человека событиями его детства, связанными с сексуальным развитием. Этот метод, получивший название психоаналитического, представил собой систему познавательных средств, позволяющих обнаруживать в поведении личности, кроме рациональных, осознаваемых побудительных мотивов, еще и глубинные, бессознательные установки, оказывающие существенное, а зачастую и определяющее воздействие на ее жизненные ориентации и поступки.

Создатель психоанализа отвергал идею Ж.-Ж. Руссо о том, что человек по своей природе исключительно добр, от рождения благороден, лишен агрессивности и не склонен к порокам и преступлениям. Своим учением о подсознании как средоточии темных, порочных вожделений Фрейд фактически противопоставил теории Руссо библейскую истину об изначальной греховности человека, переведя ее при этом на язык психоаналитических категорий. «Мечты о благородном человеке, затуманившие головы людей с тех пор, как они перестали воспринимать догмат о первородном грехе, развеялись в немалой степени под влиянием Фрейда» (К. Г. Юнг).

Согласно Фрейду, бессознательное и прежде всего темные сексуальные вожделения пронизывают все виды и формы человеческой жизнедеятельности, от элементарных жизненных актов до самых возвышенных форм научно-художественного и духовно-религиозного творчества. На их основе формируются ментальные, ценностные и нормативные структуры человеческого сознания.

Люди способны страдать от необходимости подавлять свои естественные, в первую очередь сексуальные, влечения. Диктатура социальной нормативности, тяжела для человека. Подавленные, нереализованные сексуальные влечения способны порождать неврозы, состояния фрустрации с характерной для них ненавистью к деспотизму общества и принудительным морально-правовым нормам, не позволяющим естественным импульсам свободно реализовываться. Подавление агрессивных влечений может приводить к возникновению чувств вины и страха. Поэтому главная практическая задача психоаналитика состоит в том, чтобы помогать пациенту сглаживать остроту столкновений бессознательного с нормативными ограничениями цивилизованной социальности, разрешать болезненные противоречия между желаемым и запретным.

Фрейд не только разработал для этого ряд специальных методик, но и обращал внимание на существующий метод сублимации, понимая под ним трансформацию инстинктивно-сексуальной энергии в социальную энергию практически-преобразовательной, познавательной, художественной, религиозной деятельности.



СЕМИНАРСКОЕ ЗАНЯТИЕ
Вопросы для обсуждения:


  1. Два главных этапа развития антропологического знания – религиозный и секулярный.

  2. Библейская антропология.

  3. Секулярная антропология.

  4. Русская антропология. Ф. М. Достоевский.

Литература:




  1. Шпилевская И. Дэвид Юм: “человеческая природа” в перспективе нормы и патологии. (Интернет-текст).

  2. Корзо М. А. Образ человека в проповеди XVII века (Интернет-текст).

  3. Бачинин В. А. Достоевский как введение в русскую криминологию: антропологема «подполья». - Российский криминологический взгляд» 2007, № 2

ТЕМА 3


ПРЕДМЕТ, ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ АППАРАТ, АНТРОПОЛОГИИ

Пред мет антропологии – человек как целостное существо во всем многообразии его вчитальных, социальных и духовных проявлений.



Основными категориями антропологии являются понятия, связанные с человеческой витальностью, социальностью и духовностью. К ним относятся понятия индивида, индивидуальности, личности, телесности, инстинктов, сексуальности и др. Вокруг них группируются и основные проблемы антропологии
Индивид
Индивид (от лат. individum —неделимый) — одно из определений человека как отдельно взятого живого существа, являющего собой неделимую «элементарную частицу» человеческого рода, обладающую всеми необходимыми родовыми, антропологическими признаками и пребывающую в этом своем качестве внутри природного мира и социальной реальности.

Понятие индивида вошло в научный обиход сравнительно поздно, преимущественно уже в новое время. Однако та антропологическая реальность, которая обозначается этим понятием, фигурирует в Библии в виде конкретного единства духа, души и тела в их эмпирически осязаемом виде.

Понятие индивида используется современной секулярной наукой чаще всего в тех случаях, когда человек рассматривается как отдельный, самостоятельный носитель естественных, биофизических, антропологических свойств и качеств. Данное определение входит на правах одного из компонентов гуманитарной понятийной триады «человек - индивид – личность», дающей представление о многогранности человеческого существа.

Человек начинает существовать в качестве индивида с момента его рождения, т. е. когда происходит его обособление от матери, и он превращается в самостоятельно функционирующую целостность живого существа, хотя и являющуюся часть рода, но вместе с тем обладающую относительной автономией. В этом своем качестве индивид представляет собой единство тела и души или самостоятельный психосоматический комплекс. Что же касается духа, обладание которым делает человека личностью, то он пребывает в только что родившемся индивиде в качестве еще не заявившей о себе и не развернувшейся потенции.
Индивидуальность
Наряду с понятием индивида широко используется понятие индивидуальности, хотя и близкое ему по звучанию, но далеко не тождественное по смыслу. Главное его отличие состоит в том, что оно позволяет акцентировать внимание на том особенном, частном, уникальном, что отличает конкретного человека от других людей в его физических, социальных и духовных свойствах.

От слов индивид, индивидуальность производно понятие индивидуализма с характерной для него гипертрофией всего частного, особенного в ущерб связям с общим, целым. С христианской точки зрения индивидуализм – это начальная форма и стадия демонизма, свидетельствующая о гипертрофии личного «я», об его выходе из-под контроля со стороны высших религиозно-нравственных норм, об оттесненности духа на периферию внутренней жизни личности и о выдвижении на передний план низших телесных и душевных требований.
Личность
Личность – это человек как активный участник социальных отношений, прошедший в своем развитии необходимые ступени социализации, обладающий разнообразными социальными качествами, активно проявляющий себя в разных сферах социальной жизни.

Классическое философско-этическое мышление рассматривало личность как абсолютную ценность, не подлежащую произвольным оценочным манипуляциям. Процесс формирования подобного взгляда прошел через несколько исторических этапов. Важнейшее место в нем принадлежит библейскому пониманию человека как творения, созданного Богом по Своему образу и подобию и потому имеющего особый ценностный статус, неизмеримо более высокий, чем у остальных живых существ, не удостоенных богоподобия. Для евангельской мысли эта ветхозаветная посылка стала исходной в толковании сущности человеческой личности через ее связь с духом как божественной субстанцией, получившей статус антропологемы. В отличие от индивидуальности, которую связывают с существованием души, т. е. с непосредственной, эмпирически осязаемой психической жизнью, личность – это бытие духа, жизнь которого сопричастна трансцендентному миру. Если индивидуальность в своих проявлениях, как правило, эгоцентрична, то личность способна к альтруистическим реакциям.

В свете социологических подходов личность рассматривается как средоточие сугубо социальных свойств и качеств человека, развившихся в нем благодаря его пребыванию в общественной среде. Важными признаками личности признаются ее умения выполнять определенные социальные функции, играть социальные роли, умело пользоваться социальными масками. В развитой личности социологам видится субъект, способный эмоционально и мысленно сливаться с той или иной общностью, растворять собственное индивидуальное «я» в общем «мы» и, вместе с тем, умеющий, при необходимости, противопоставлять корпоративному «мы» свое индивидуальное «я».


Мужчина
Человек существует в двух антропологических ипостасях – мужской и женской. Особенности каждой из них изучают такие науки, как анатомия, физиология, психология, социология и др. Они указывают на то, что представляет собой мужчина как антропологический тип, в отличие от аналогичного женского типа. Указываются следующие основные свойства мужской модели жизнедеятельности и социального поведения:

1) активность, инициативность, напористость в установлении отношений;

2) авторитарность, воля к власти, стремление к лидерству доминированию, господству как в сфере отношений с женщинами, так и за ее пределами;

3) агрессивность, воинственность, готовность идти на конфликты, участвовать в борьбе;

4) доминирование рационалистически оформленных мотивов в оценках, принимаемых решениях и поступках;

5) преобладание эгоцентрических реакций над альтруистическими;

6) явно выраженная жажда индивидуального самоутверждения;

7) доминирование монологической манеры речевой коммуникации над диалогической.

К указанному разграничению следует добавить еще одну теоретическую модель, характеризующую господствующие доминанты-антитезы в мужском и женском сознании:

1) тяготение к небу у мужчин и тяготение к земле у женщин;

2) стремление к бесконечному у мужчин и привязанность к конечному у женщин;

3) стремление к подчеркиванию своей уникальности, индивидуальной неповторимости у мужчин и склонность к адаптивному, конформному поведению у женщин;

4) акцентирование логики и рациональности у мужчин и акцентирование интуиции и эмоций у женщин;

5) жажда деятельной активности у мужчин и жажда стабильности у женщин;

6) стремление к свободе, апология либерализма характерны для мужчин и стремление к порядку, апология консерватизма характеризуют женщин;

7) ориентация на покорение природы у мужчин и ориентация на приспособление к требованиям природы у женщин;

8) склонность ценить будущее у мужчин и склонность ценить прошлое у женщин.

Таким образом, антропосоциальная специфика мужского типа наиболее отчетливо проступает при его сопоставлении с женским типом. А вместе они обнаруживают ту взаимодополняемость, благодаря которой мужчина и женщина вместе способны решать самые сложные жизненные задачи.


Женщина
Современные исследования указывают на характерные особенности женской модели социального поведения, которые выглядят не просто иными, но большей частью противоположными мужским:

1) отсутствие явно выраженной склонности к напористому, агрессивному активизму;

2) приверженность стратегиям ненасильственных форм социального поведения;

3) «биофилия» в виде сострадательного, милосердного отношения ко всем проявлениям «живой жизни»;

4) преобладание толерантности над нетерпимостью;

5) доминирование альтруизма над эгоизмом;

6) доминирование диалогической манеры речевого взаимодействия над монологической;

7) готовность предпочесть компромисс конфликту, согласие — раздору, справедливость — несправедливости.

Эти и другие различия позволили социологам сформулировать тезис о гендерном неравенстве мужчин и женщин. Ученые пришли к выводам о том, что антропологическая «асимметрия» полов, типов телесности, физиологии, психологии и ментальности послужила основанием для распространения различных форм социального неравенства мужчин и женщин.

Современная западная цивилизация предпринимает систематические усилия в стремлении устранить все то, что содержит в себе элементы социального неравенства. Женщинам предоставляются все права и возможности для социального самоутверждения в одних сферах с мужчинами. Однако, это не уменьшает числа гендерных проблем и не снижает степени их остроты, заставляя секулярную науку формулировать вывод о том, что социальные последствия антропологического неравенства в принципе неустранимы.

Христианское сознание занимает в данном случае иную позицию, отчетливо сознавая, что заданное Творцом функциональное антропологическое различие мужчин и женщин имеет своей целью их взаимодополняемость при решении основных жизненных задач стоящих перед индивидами, сообществами и всем человеческим родом в целом.

Целесообразность отношений взаимодополняемости хорошо видна на примере того образа жизни, который ведут сельские жители. Так, например, в русских деревнях женщины не соперничают с мужчинами и не борются за лидерство, поскольку там перед ними и без этого стоит такое множество разнообразных и сложных семейно-хозяйственных задач, при решении которых они незаменимы. Феминистское движение могло зародиться только в городах, где налицо множество извращений Божьего законопорядка. Женщины, желающие стать в социальной жизни почти мужчинами, - это, как правило, обладательницы сугубо секулярного сознания, пребывающие в большой удаленности от библейского понимания сути женского предназначения в жизни. Секуляризм их позиции следует считать причиной того тупикового состояния, в котором оказался рассудок, не желающий считаться с нормами и законами, установленными Богом для человека, для его тела, души и духа.

В библейском значении женщина - творение Бога, созданное Им после мужчины. «И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему» (Быт. 2, 18). Таким образом, впервые за все дни творения из уст Бога прозвучала оценка «не хорошо», когда Он обратил внимание на одиночество Адама. В результате появляется «соответственное» мужчине существо, союз с которым оказывается необходимым и достаточным условием успешной и благоприятной жизни людей на земле.

Современные, феминистски ориентированные исследователи склонны акцентировать внимание на том, что женщина, в отличие от мужчины, созданного из праха земного, сотворена из трансформированной субстанции, более качественной, антропоморфной материи. На этом основании делается вывод о том, что женщина – существо, превосходящее мужчину «высококачественностью» исходного материала и потому призванное занимать более значимое место в социальной жизни, обладать более высоким социальным статусом, чем мужчины.

Радикализм подобной позиции противоречит прямым словам Бога, обращенным к женщине: «К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт. 2, 16). Он противоречит и тому обстоятельству, что именно Адам с его правом «первородства» получил от Бога возможность дать имя жене, назвать ее Евой. Подобно тому, как ранее он, высший, дал имена животным, низшим существам, так и на этот раз событие наречения произошло по той же иерархической схеме взаимодействия. Вышеозначенный радикализм противоречит также всему последующему содержанию Священного Писания, где отсутствуют прямые указания Бога на право женщин в обществе возвышаться над мужчинами.

Вместе с тем, Библия не отрицает их равенства относительно пользования базовыми ценностями непосредственного земного существования. Согласно Книге Бытие, двуполость человеческих существ, их разделенность на мужчин и женщин проходит не по вертикальной, ценностно-иерархической шкале, а по горизонтальной, функционально-антропологической. Поэтому она не является препятствием для того, чтобы считать тех и других в равной степени носителями образа Божьего. Богоподобие мужчины и женщины служит основанием того, что они вместе, в единстве сил и устремлений участвуют в приумножении человеческого рода (Быт. 1, 28), на равных пользуются доступными им ресурсами пищи, бытового обустройства, материального достатка и т. д.

В греховном мире падших людей отношения между мужчинами и женщинами постоянно подвергались и продолжают подвергаться деформациям. Их суть либо искажалась и до сих пор искажается в сторону брутального господства мужчины над женщиной (в традиционном и индустриальном обществе), либо переживает либертарную трансформацию под влиянием феминистской идеологии (современное постиндустриальное общество).
Телесность человека
В современной секулярной науке вместо понятия плоти чаще всего используется категория телесности, высвечивающая те содержательно-смысловые аспекты земного существования человека, которые интересуют антропологов. Светские ученые видят в телесности витальное, органическое основание человеческого существа, связанное с землей, природой, естественной жизнью и подчиняющееся власти естественных законов. В их глазах человек в качестве телесного индивидуума не обладает свободой, а полностью зависит от требований естественной необходимости. Биологическая программа его существования в физическом времени циклична и складывается из таких этапов, как зачатие, эмбриогенез, рождение, физическое и психическое созревание, старение и естественная физиологическая смерть, означающая возвращение в исходное состояние физического небытия.

Телесность предполагает наличие у человека чувственности, сексуальности, разнообразных половозрастных особенностей а т. д. Телесное начало наделено волей к жизни, стремлением как можно дольше оберегать себя от преждевременной смерти или насильственной гибели. Замкнутое прежде всего на себе, на своих жизненных потребностях, оно вовлечено в борьбу за собственное выживание и воспроизводство. Его привязанность к земному существованию имеет бессознательно-инстинктивный характер и подкрепляется страхом боли, физических страданий, смерти.

Телесность — это то, что отгораживает каждого индивида от других людей. Индивидуальное органическое существование центростремительно, эгоцентрично. Из этой онтологии телесной обособленности, из острого пережи­вания бренности своей телесной формы и временности своего зем­ного пребывания может возникать самоощущение непреодолимого одиночества, достигающее у отдельных людей высокой степени экзистенциальной напряженности.

Телесность человека не безгласна. У нее есть рупор, и таковым является витальное «я» человека. Это та инстанция, которая, существуя внутри нас, ведает нашей телесной жизнью. Уже сам факт наличия этого «я» отличает человеческую плоть от животной плоти, которая лишена самосознания. Животное не сознает себя животным и потому остается только животным. А человек сознает себя органическим существом, обладателем телесности. И этим самым он переступает границы собственной телесности и становится чем-то неизмеримо большим. Сущность животного жестко задана его биологической природой. Возможности ее самообнаружения ограничены и подчинены не слишком гибкой программе, заданной инстинктами. Эта программа не позволяет животному стать чем-то большим, чем животное. Человек же находится в процессе неустанного преодоления тех границ и пределов, которые ему заданы его естеством. Инстинкты для него — всего лишь отправная точка его устремлений. Им движет неуемная страсть к преодолению всех и всяческих границ. Он постоянно не удовлетворен достигнутым и постоянно жаждет все нового и нового, еще не изведанного. Это служит подтверждением парадоксальной избыточности его природы. Суть этого парадокса в том, что телесность человека — это нечто большее, чем телесность. Человек не всегда это сознает и нередко воспринимает свою телесность как бремя. Иногда она с ее неотвязными нуждами, обременительными потребностями представляется ему какой-то тяжкой ношей, от которой хочется избавиться. Эти нужды постоянно отягощают его духовное «я», заставляют не только заботиться об их удовлетворении, но и роптать на тяжесть прозаического бремени. Однако, в глазах христиан подобная позиция противоречит установленному Богом порядку. Человек не вправе роптать на те дары, какими его одарил безмерно щедрый Даритель? Тело - истинный дар Божий с замечательными свойствами и неисчерпаемыми возможностями. Творец щедро наделил свое лучшее творение множеством чудесных качеств. С помощью своей телесности, помноженной на социальность и духовность, при правильном понимании истинной иерархии взаимоотношений тела, души и духа человек в состоянии реализовывать самые смелые проекты.


Инстинкты
Инстинкты (лат. instinctus – побуждение) – врожденные, передаваемые по каналам наследственности наклонности и способности человеческого организма, обеспечивающие выживание и развитие как отдельных индивидов, так и человеческого рода в целом. Современные ученые обычно выделяют в качестве самостоятельных психофизиологических образований инстинкты самосохранения (выживания), питания, размножения (половой инстинкт), материнства, приобретательства, строительства, разрушения, доминирования (господства), подчинения и др. При этом не существует их общепризнанного перечня, такой типологии и системы инстинктов, которая устраивала бы всех исследователей.

Христианские антропологи считают, что у сотворенных Богом людей в их райском состоянии не было инстинктов, поскольку отсутствовали половые чувства и борьба за существование, и люди не нуждались в размножении, самозащите, строительстве, приобретательстве, поскольку все сущее находилось под защитой Божьего закона. То есть инстинкты по своей сути не первичны, а являются приобретением человека после того, как он оказался изгнанным за пределы Эдема и очутился в атмосфере борьбы за существование, войны всех против всех, вынужденной заботы о потомстве, зыбкости и хрупкости всех жизненных устоев. «Падший дух окружает себя инстинктами, чтобы уцелеть в том хаосе, который он сам вызвал к жизни» (Позов А. С. Основы древне-церковной антропологии. Т. 1. Мадрид, 1965. С. 312). Инстинкты стали «психосоматическим субстратом страстей», а общим началом, объединяющим их, стали страх перед множеством неведомых опасностей, угрожающих жизни человека, и его неуверенность перед лицом непредсказуемых изменений окружающего мира.
Сексуальность



Сексуальность – это совокупность морфологических и физиологических признаков, телесных и душевных свойств, характеризующих мужчин и женщин со стороны их способностей к воспроизводству рода. Различаются мужской и женский типы сексуальности, развивающиеся в процессе формирования человеческого организма. Половая зрелость наступает у лиц женского пола, как правило, в возрасте 16 – 18 лет, а у лиц мужского пола – в 18 – 20 лет.

В Библии на сексуальные отношения соития указывают такие понятия, как «возлечь», «познать», «войти». Сексуальные отношения между мужчиной и женщиной, состоящими в браке, определяются в Библии при помощи выражения «одна плоть». Интимная близость, пронизанная богатыми эротическими переживаниями, описывается в Книге Песни Песней Соломона. В Библии нет и намека на осуждение нормальной, здоровой половой жизни, составляющей сердцевину брачного союза, и сопровождающейся проявлениями взаимной любви, заботы и ответственности. На ее значимость указывает апостол Павел, говорящий о том, что в браке жена «не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена» (1 Кор. 7, 3 – 4).

В ХХ в. совокупность всего объема проблем, связанных с половыми отличиями мужчин от женщин стали называть гендерной проблематикой (англ. gender — пол, род). Последняя включает всю совокупность вопросов, связанных с особенностями мужчин и женщин, с сексуально детерминированными специфическими свойствами их психики, ментальности, миросозерцания, социального поведения, индивидуального творчества и т. д.

В ХХ в. получила развитие гендерная антропосоциология, опирающаяся на базовую бинарную оппозицию «мужское — женское» и исследующая социокультурные аспекты половой принадлежности человека. Понятие гендер не тождественно понятию сексуальности. Если сексуальность — это прежде всего пол и половая жизнь, то гендер шире по содержанию, поскольку включает «пол и характер», т. е. всю совокупность проявлений половой идентичности во всех сферах социальной и духовной жизни. Иными словами, гендер – это сексуальность человека, помноженная на его социальность и духовность.
Дух
Русская религиозная мысль серебряного века уделяла значительное внимание теме индивидуального духа. Так, философ Н. А. Бердяев утверждал, что дух, воплощенный в свободной единичности отдельного человека, представляет собой абсолютную ценность, с которой должны считаться общество и государство.

Мысль о свободе как важнейшем признаке индивидуального духа настойчиво проводил немецкий философ Макс Шелер. Он считал, что основным определением человеческого духа следует считать «несвязанность», отрешенность от любых форм социального принуждения и биологической зависимости.


Душа и дух
В условиях процесса секуляризации понятие духа перестало интересовать философов-материалистов. А понятие души практически исчезло из психологической науки XIX - XX вв. Это привело к тому, что в обыденной речи, в художественной и философской литературе перестали отмечать разницу между душой и духом.

Необходимо учитывать, что дух представляет собой высшее, сферхфизическое начало. Благодаря ему человек обладает высшими свойствами, называемыми духовными, - верой, разумом, совестью, творческими дарованиями.

Душа является центром, организующим психическую жизнь личности, в том числе деятельность эмоций, чувств, страстей.

Базовым принципом взаимоотношений духа и души следует считать принцип субординации, требующий, чтобы низшее начало подчинялось высшему. Только господство духа над душой способно обеспечить доминирование веры, разума и совести над желаниями, эмоциями и страстями. Если дух обнаруживает слабость, неспособность управлять душой и всей стихией ее чувств и страстей, то эта ненормальность чревата множеством драматических коллизий для человека и тех, кто его окружает.


Сердце
Сердце – важнейший жизненный орган, физический центр, внутренний, скрытый от внешних взглядов, ритмично пульсирующий двигатель тела, органическое средоточие жизни души, ее сокровенных побуждений, сложных и глубоких переживаний.

С древних времен с антропологемой сердца связаны представления об центре телесной, душевной и духовной жизни. Чтобы понять, что из себя представляет тот или иной человек, люди смотрят на его лицо, а «Господь смотрит в сердце» (1 Цар. 16, 7). В этом центре гнездятся не только положительные, но и отрицательные свойства человека, в том числе благоразумие, мудрость, великодушие, способность к прощению, а также страсти, лукавство, низменные побуждения и темные помыслы.



Бог, обращаясь к человеку, взывает, как правило, не к разуму, а к его сердцу, которое Он способен очистить от греховной накипи и обновить для иной жизни. Он может начертать в нем Свой закон.

Сердце может быть органом как веры, так и безверия. «От сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, кражи, лжесвидетельства, кражи» (Мф. 15, 19).



Особенность той роли, какую играет сердце в жизни человека, состоит в том, что оно, несмотря на свою естественную природу, является средоточием индивидуальной жизни, в котором естественное соприкасается с сверхъестественным, трансцендентным, божественным. «Сердце есть место встречи Бога и человека, человека и Космоса, ангелов и демонов, добра и зла, истины и лжи, света и мрака, красоты и уродства, огня и холода; место соприкосновения животной и божественной природы, видимого и невидимого, чувственно-материального и духовно-интеллигибельного, идеи и вещи, средоточие бытия и не-бытия, откровения и угасания, обновления и тления, рождения и смерти» (Позов А. С. Основы древне-церковной антропологии. Т. 1. Мадрид, 1965. С. 202 – 203).
Сублимация как единство сексуальности и духовности
Сублимация (лат. sublimo – возвышаю) — процесс трансформации низшего в высшее, естественного в духовное, физического в сверхфизическое. Так, естественная человеческая энергия, в том числе сексуальная, способна преобразовываться в творческое, поэтическое вдохновение. Человеку дано направлять энергию своих чувств в духовное русло, устремлять силу своих переживаний к достижению духовных целей художественно-эстетического, философского, религиозного характера, включая служение Богу и богопознание.

Тема сублимации, сама по себе не новая, издавна известная тем, кто размышлял над природой человеческого творчества, заняла важное место в современном психоанализе. Его основатель З. Фрейд обратил внимание на способность системы социального контроля служить репрессивным фактором, угнетающим бессознательно-инстинктивные начала человеческой природы, порождающим неврозы, внутренние морально-психологические коллизии и деформации характеров. Исследователь указал на два основных средства, позволяющих сглаживать остроту этих проблем и нейтрализовать репрессивный диктат социальности. Один из них – это специально разработанная система психотерапевтических средств, а другой — естественный механизм сублимации.

Согласно Фрейду, энергия сексуального влечения, не находящая естественного выхода, может устремиться в другое русло, соединиться с высокомотивированными ориентациями и стать своеобразным источником, питающим человеческую деятельность в сферах художественного или интеллектуального творчества. Но для этого необходимы определенные условия. Во-первых, жизненные ориентации личности, ее ценностные приоритеты должны иметь не деструктивную, а сугубо положительную направленность Во-вторых, человек должен обладать явно выраженными творческими способностями и стремлением к их реализации. В-третьих, социокультурная среда должна располагать арсеналом необходимых средств, позволяющих сублимативным стратегиям успешно реализовываться. Современное общество должно располагать разнообразием механизмов цивилизованной трансформации сексуальной энергии, позволяющих человеку направлять ее избыток в легитимное русло конструктивной, созидательной деятельности. Это позволит систематически понижать уровень социальной напряженности, уменьшать угрозу возникновения деструктивных конфликтов. В распоряжении людей, особенно молодежи, должны иметься достаточное количество социокультурных «клапанов» и цивилизованных «каналов», которые не позволяли бы нерастраченной сексуальной энергии накапливаться до критической степени и превращаться во взрывоопасную силу, грозящую анархическими, вандалистскими и криминальными эксцессами.

Проблема взаимоотношения фактора репрессивности внешнего контроля и феномена сублимации имеет религиозное измерение, которое игнорируется секулярным психоанализом. В свете христианских определений извращенная грехопадением человеческая природа требует серьезных дисциплинарных воздействий. И они имеют место благодаря вмешательствам Бога. Его заповеди, повеления, запреты, а также побуждаемый в сердцах верующих страх Божий способны оказывать должное регулятивное воздействие на падшего человека. Однако, это воздействие, осуществляемое Господом в первую очередь ради блага самого же человека, помогающая властвовать над грехом, трактуется секулярным сознанием, начиная с французских философов-просветителей, как жесткая репрессивная стратегия, подавляющая свободу человека и ущемляющая его достоинство. Между тем, верующему человеку власть Бога не грозит неврозами и психозами. И он не нуждается в том, чтобы подавляемая Богом греховная активность непременно сублимировалась бы во что-то иное. Вера, молитвенное общение с Богом просто гасят ее, подобно тому, как умелыми и энергичными действиями людей гасятся очаги пожаров или эпидемий. И лишь в одном случае христианская психология может говорить о сублимации – когда благая жизненная сила, дарованная Богом человеческому существу, претворяется в разнообразные положительные формы его духовной деятельности.


Мозг
Мозг – важнейший орган центральной нервной системы, расположенный в черепной полости, осуществляющий контроль за жизненно важными функциями организма, регулирующий отношения человека с окружающей средой, управляющий его поведением.

В ХХ в. ученые выявили психофизиологическую предрасположенность («функциональную асимметрию») каждого из больших полушарий мозга к особому восприятию действительности. Так, функциональные особенности левого полушария состоят в том, что оно: 1) ведает логическим мышлением, знаковым восприятием действительности, аналитическим расчленением целого на элементы; 2) позволяет выявлять бинарные оппозиции: «свет—тьма», «черное—белое», «добро—зло» и т. д.; 3) является источником установки на активное изменение действительности, на внешнее преодоление ее противоречий и на деятельность человека по целеустремленному самоутверждению; 4) отвечает за эгоцентрические реакции индивидуального «я», за осознание им своей уникальности, самоценности и самодостаточности; 5) ориентировано на будущее, строит футуристические прогнозы и рациональные модели возможных инноваций; 6) обеспечивает способность индивида к интеллектуальным изысканиям.

Функциональные особенности правого полушария заключаются в следующем: 1) оно отвечает за образное мышление и целостное восприятие объектов; позволяет человеку одномоментно охватывать все имеющиеся в предмете связи; 2) не склонно к жестким противопоставлениям противоположностей, поскольку всегда замечает в них, кроме различий, еще и сходные черты; усматривает не только полюса, но и весь спектр переходный состояний и промежуточных свойств; 3) служит источником установки на созерцательное мироотношение, готовность к адаптивному реагированию на внешние раздражители и на внутреннее, психологически самостоятельное преодоление противоречивости сущего; 4)  предрасполагает индивида не к эгоцентрическому, а к корпоративному жизневосприятию, к саморастворению личного «я» в общем «мы»; 5) ориентировано на прошлое, на сохранение связей между ним и настоящим, на демонстрацию консервативных пристрастий, на уважительное отношение к традициям и обычаям старины; 6) «курирует» наклонности к занятиям художественно-эстетической деятельностью.

Функциональная асимметрия полушарий головного мозга существенно усложняет индивидуальное мировосприятие и мироотношение, накладывает своеобразный отпечаток на деятельность религиозного, художественного, философского, нравственного сознания. Данная асимметрия также своеобразно отобразилась на развитии двух типов культуры - западной и восточной, существенно сказалась на различиях цивилизаций Европы и Азии.


Интеллект.
Интеллект – это комплекс мыслительных способностей человека, позволяющих ему приобретать знания, ориентироваться в окружающей обстановке, адаптироваться к ее меняющимся требованиям, разрешать возникающие проблемы и противоречия, осуществлять разнообразные творческие акции.

Существуют различные типы интеллектов, различающиеся между собой характером направленности, стилями мышления, степенями активности и продуктивности и т. д.

На протяжении ХХ в. появилось большое количество психодиагностических методик, позволяющих определять отдельные качественные параметры и уровень развития интеллекта конкретного человека. У истоков этого направления стояли французские исследователи А. Бинэ и Т. Симон, разработавшие в 1905 г. тест, позволяющий оценить умственные способности человека. Этот тест состоял из множества вопросов разной степени сложности и давал возможность определить «возраст интеллектуального развития». Американский психолог О. Годдард применил тест Бинэ-Симона к лицам страдающим умственной отсталостью и выявил, что интеллектуальный возраст идиотов – 1 - 2 года, имбецилов – от 3 до 7 лет, дебилов – от 8 до 12 лет. Согласно данным Годдарда, большинство преступников по своему интеллектуальному возрасту относились к последней группе.
Сон
Сон – форма бессознательной активности индивидуальной психики, сопровождающаяся торможением двигательных реакций, слабой восприимчивостью к внешним воздействиям и характерными видениями (сновидениями), представляющими собой особую, виртуальную реальность («пространство сна») со своими изобразительными формами реалистического и фантастического характера – подвижными образами, картинами, символами, сценами и т. д.

В контексте секулярного подхода сновидения подразделяются по своему содержанию на несколько видов. Во-первых, это сны, содержание которых вписывается в рамки реалистического жанра, где все упорядоченно и соответствует реалиям физического и социального миров. Далее следуют сновидения, в которых смешивается рациональное с иррациональным, знакомого с незнакомым, понятного с таинственным. В них события не подчиняются стереотипам рассудочной логики и сохраняют весьма лишь отдаленное сходство с реальностью. На передний план выдвигаются фантастические, немыслимые связи между предметами и явлениями. Обнаруживаются намеки на некие таинственные смыслы. «Вы, - писал Ф. М. Достоевский, - усмехаетесь нелепости вашего сна и чувствует в то же время, что в сплетении этих нелепостей заключается какая-то мысль, но мысль уже действительная, нечто принадлежащее к вашей жизни, нечто существующее и всегда существовавшее в вашем сердце; вам как будто было сказано вашим сном что-то новое, пророческое, ожидаемое вами» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 тт. Т. 8. Л., 1973. С. 378).

Третий тип сновидений примечателен тем, что в нем полностью отсутствуют какие-либо очевидные, рациональные смыслы. В семантическом плане он являет собой полный хаос, в котором разорваны все логические связи, нарушены все смысловые пропорции, отсутствуют даже намеки на какие-либо реальные причинные зависимости и объективные иерархии ценностей и норм. Бессознательное как бы всплывает в таком сне на поверхность и сообщает внутреннему миру психически нормального человека те же признаки, которые имеются у внутреннего мира безумца. Человеку, пробудившемуся после такого сна, невозможно реконструировать весь сумбур пригрезившихся образов в какое-то, хотя бы в малой степени рациональное и удобопонимаемое целое. Рассудок и разум могут прилагать огромные усилия, чтобы разгадать тайнопись подобных сновидений и иногда способны, говоря словами А. Блока, «вглядываясь в свой ночной кошмар,/Строй находить в нестройном вихре чувства…» Но даже при некоторой реконструкции образного сумбура, при внесении в него структурности причинно-следственных связей и временных соответствий остается открытым вопрос об истоках явившихся во сне образов: либо они – плод бесконтрольной игры подсознания, либо же это результат странствий души по метафизическому миру. Так обнаруживает себя характерная антиномия: «Источник сновидений сосредоточен в самом человеке (тезис). – Источник сновидений находится вне человека, во внешней по отношению к нему метафизической реальности (антитезис)».

В Библии говорится о сне не только как о состоянии ночного отдыха людей, но и как о средстве, которое Бог использует для Своих откровений. Таково, например, откровение, полученное Иосифом о необходимости Святому Семейству спасаться бегством в Египет, чтобы избежать смерти от руки Ирода (Мф. 2, 12 – 13).

Поскольку в человеческом существе, согласно принципам христианской антропологии, одновременно пребывают внешний и внутренний человек, то и сны, которые снятся людям, бывают двух видов. Сновидения внешнего человека представляют собой, как правило, сумбур чувственных фантазий или устрашающих видений. Сны внутреннего человека чаще всего композиционно целостны, содержательно связаны с его духовными потребностями, интересами и социальными притязаниями. В исключительных случаях сны внутреннего человека, связанного с трансцендентной реальностью, могут разрывать ограничения физического времени и носить характер пророчеств.

Многие сновидения свидетельствуют о греховности человеческой природы, о присущих людям деструктивным наклонностям. Это имел в виду Достоевский, когда писал: «Сон причудлив и странно жесток. Часто после великолепной перспективы всего, чем со временем должна увенчаться благонамеренность, человеку, как бы он ни был добродетелен, вдруг ни с того, ни с другого, что-нибудь такое приснится, чего он никак не может пропустить, не закричав тотчас же, что он в штрафах и под судом не бывал и никаких мыслей, противных правилам нравственности, в душе своей не питал…» (Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 тт. Т. 1. Л., 1972. С. 325).

В теории психоанализа сновидения считаются важным источником информации о внутренней жизни личности и прежде всего о тех процессах, которые происходят в сфере бессознательного. В исследовании З. Фрейда «Толкование сновидений» (1900) представлен анализ нескольких десятков снов самого автора. Это попытки интерпретации ночных видений с позиций главных принципов психоанализа. Указывая на такую особенность сна, как утрата интереса человека к внешнему миру, Фрейд связывает это с бессознательной памятью человека о своем внутриутробном существовании. По его мнению сон – это нечто вроде возврата во внутриутробное состояние, когда организму сопутствуют тепло, темнота и отсутствие внешних раздражителей.



К. Г. Юнг обратил внимание на способность сновидений служить своеобразными «клапанами», через которые негативные побуждения прорываются на поверхность сознания, предстают перед ним в своем устрашающем виде, вызывают отвращение или ужас и тем самым делают невозможным совершение наяву тех негативных действий, которые могли бы логически последовать за побуждениями.
Память
Психологическая наука уделяет значительное внимание изучению памяти, понимая под ней репродуктивную способность человека сохранять внешние впечатления внутри своего духовного «я», превращать полученную информацию в свой личный духовный опыт. Память рассматривается ею как одно их главных условий содержательной внутренней жизни и продуктивной социальной деятельности. Так, согласно У. Джеймсу, память – это функция мозга. Как способность психики, она позволяет человеку носить в своем сознании образы, представляющие собой нечто вроде копий минувших явлений. Всю динамику памяти Джеймс рассматривал как двухступенчатый процесс: первое – это запоминание определенного факта, второе – воспроизведение, припоминание этого факта.

Психологи указывают на существование различных видов памяти – двигательной (моторной), эмоциональной (сенсорной), образной, вербально-логической и др. Они обеспечивают удерживание приобретенного опыта, его последующее реконструирование и использование в духовно-практической деятельности личности. Процессы запоминания подразделяются на непроизвольные и произвольные. В первой группе ведущая роль принадлежит бессознательному, а во второй – сознательным усилиям личности. Благодаря памяти осуществляется «связь времен», обеспечивается преемственность между прошлым и настоящим. Она составляет одно из важных психологических оснований культуры как грандиозного средоточия духовно-практического опыта множества поколений. То пережитое, что удерживается в памяти личности, может не угасать со временем, а напротив, возрастать в своей значимости, если оно является предметом любви, благоговения, поклонения.

Мнемоническими функциями обладают тело (сенсорная, моторная память), душа (память сердца, хранящая представления и образы) и дух (память религиозного, художественно-эстетического, научно-теоретического сознания) человека.

В духовной жизни общества память поколений позволяет переоценивать важные события прошлого, формировать их обновленное понимание, в большей степени отвечающее универсальным религиозно-нравственным критериям или критериям подлинной научности. Нечто подобное может происходить и в жизни отдельного человека, когда, спустя годы, он, вспоминая о тех или иных событиях и поступках, начинает оценивать их по-новому, с позиций приобретенного социального и духовного опыта.

Память бывает кратковременной и долговременной. Кратковременная память связана в первую очередь с сенсорной памятью, обеспечивающей запоминание через органы зрения и слуха. Механизмы долговременной памяти обеспечивают хранение знаний и умений в течение многих лет и даже на протяжении всей жизни. Условиями длительного хранения являются: 1) особая важность сохраняемых воспоминаний для практической и духовной жизни человека; 2) периодические повторы, восстанавливающие целые блоки воспоминаний в мнемонических структурах личности; 3) прочная привязанность конкретных воспоминаний к значимым событиям и лицам.
Амнезия
Понятием амнезии (от греч. а – частица отрицания + mneia, mneme – память) обозначается состояние ослабления или утраты памяти. Амнезия бывает естественной и патологической. Естественная амнезия, присущая большинству людей, характерна для их младенческого возраста и периода раннего детства. Она объясняется тем, что детское сознание находится в стадии формирования и психические механизмы, обеспечивающие сознательное запоминание, в младенчестве еще не развились. Основная масса информации, поступающая в детский мозг, запоминается на бессознательном уровне и сохраняется в сфере бессознательного.

Проявления амнезии могут быть связаны и с процессами естественного старения организма, с ослаблением его функций, в том числе и функции запоминания. Патологическая амнезия характерна для людей с болезнями мозга, сопровождающимися локальными поражениями его отдельных участков.
Одаренность
Одаренность - совокупность духовно-практических качеств, данных человеку от рождения и позволяющих ему успешно исполнять свое земное предназначение. «Каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе» (1 Кор. 7, 7).

Творческие дарования распределены между людьми неравномерно. О тех, кто наделен ими с избытком, говорят как об обладателях талантов. А тех, чьи таланты достигают высшей, превосходной степени, называют гениями. Творческие способности гениев позволяют им совершать великие научные открытия, создавать художественные шедевры. Если талантливость по преимуществу подражательна и репродуктивна, то гениальность представляет собой первородную, прирожденную творческую мощь духа, позволяющую создавать в культуре нечто небывалое и неподражаемое. В этом отношении гениальность нередко сопоставляют с фантазией ребенка, не подчиняющейся никаким логическим правилам. Меткое определение различия между гениальностью и талантливостью дал П. А. Флоренский, утверждавший, что гений – это сохранение детства на всю жизнь, а талант – это сохранение юности.

Понятием гения пользуется как светская, так и христианская мысль. Так, например, в католицизме и православии существует представление о святых как о «религиозных гениях».


СЕМИНАРСКОЕ ЗАНЯТИЕ.
Вопросы для обсуждения:


  1. Дух человека.

  2. Душа человека.

  3. Тело человека.

  4. Русский человек как социально-антропологический тип.

  5. Методы биографизма и социографизма.

Литература:




    1. Кабакова Г. Репрезентация тела, души и духа в русской литературной и культурной традиции. – Новое литературное обозрение. 2004, №67.

    2. Левинсон А. Биография и социография. Публичная лекция (Интернет-текст).

ТЕМА 4


МНОЖЕСТВЕННОСТЬ БЫТИЯ ЧЕЛОВЕКА

Человек в современной антропологии
С позиций современного гуманитарного знания человек – это биосоциальное, материально-духовное существо, способное активно действовать, приспосабливаться к обстоятельствам или изменять их в соответствии с своими нуждами, умеющее создавать предметы, каких нет в природе, формировать вокруг себя особую искусственную среду (цивилизацию) и самому же время от времени разрушать ее, чтобы затем вновь и вновь приниматься за ее воссоздание и дальнейшее совершенствование.

Человеческое существо складывается из трех основных составляющих.

Во-первых, это человеческая телесность со всеми присущими ей естественными, органическими, витальными проявлениями.

Во-вторых, это душа, являющаяся центром, организующим психическую жизнь личности, деятельность ее эмоций, чувств, страстей.

И третья антропологическая ипостась – это его дух, представляющий собой сверхфизическое начало, трансцендентное «я». Благодаря ему человек располагает высшими свойствами, называемыми духовными, - верой, разумом, нравственностью, совестью, творческими дарованиями.

Все эти три начала соединяются в человеке в неразрывное триединство, порождая множество сложнейших нравственно-этических, экзистенциальных, познавательных и др. проблем.

Главная особенность существования человека, отличающая его от существования других живых организмов, состоит в том, что оно протекает одновременно в природе, социуме и культуре. В природе человек ведет витальное, естественно-органическое существование. В социуме с его экономическими, политическими, правовыми сферами он ведет жизнь социальную. В культуре, в мире духовных ценностей религиозного, нравственного, художественного, философского характера он живет духовной жизнью. Для этого тройственного и в то же время единого в своей неразрывности существования у человека есть тело, личность и дух.

Витальность, социальность и духовность, составляющие единое целое в пределах человеческого существа, взаимопроникают друг в друга, порождая множество разнообразных противоречий. Сущность человека не вмещается в пределы ни витальности, ни социальности, ни духовности, а заключается в противоречиях, разыгрывающихся между этими ипостасями и заставляющих искать способы их сглаживания и разрешения.



У человека есть то, что отличает его от животных, - его «я». «Я» - это интегральная психическая и социокультурная структура внутреннего мира человека. Она обеспечивает:

  1. сознание собственной идентичности, самотождественности (я=я);

  2. позволяет отделять себя от окружающей действительности;

  3. позволяет сознавать себя самостоятельным субъектом духовно-практической деятельности.


Витальное «я»
Телесно-витальное (от лат. vita - жизнь) «я» — интегральное, центрирующее начало в человеческом существе, координирующее все органические функции, проявляющееся как средоточие совокупности всех самоощущений, не имеющих пространственной конфигурации, но обладающих временной протяженностью. Через свое витальное «я» человек воспринимает себя неотъемлемой частью естественного мира, телесно-органическим существом, находящимся во власти законов природы. Когда он получает удовольствие от свежего воздуха, солнечного тепла, вкусной пищи, интимной близости, то всему этому радуется в первую очередь его телесно-витальное «я».

Важнейшей из форм, посредством которой телесно-витальное «я» проявляет себя, является воля к жизни, стремлением оберегать себя, свой организм от всего, что грозит ему разрушениями и преждевременной гибелью. Привязанность витального «я» к земному существованию имеет бессознательно-инстинктивный характер и подкрепляется страхом боли, страданий, смерти. Оно стоит на страже интересов «жизни, которая хочет жить среди других жизней, которые также хотят жить» (А. Швейцер). Все его реакции на внешние раздражители эгоцентричны и подчинены инстинктивной логике оборонительно-агрессивного и репродуктивного поведения, обеспечивающего индивидуальную и родовую безопасность. Замкнутое прежде всего на себе, на своих жизненных потребностях, оно вовлечено в борьбу за то, чтобы обеспечить как собственное выживание, так и продолжение рода.

Хотя витальное «я» страшится смерти, трепещет перед ней, но следует учитывать, что оно боится прежде всего насильственной и несвоевременной смерти. Что же касается смерти естественной, приходящей к человеку по достижению престарелого возраста, то витальное «я» воспринимает ее как должное, непреложное и относится к факту ее неизбежности достаточно спокойно. Не имея внутри себя достаточных оснований, чтобы возвыситься до религиозно-философского понимания проблем смерти и бессмертия, оно способно противопоставить перспективе естественной смерти только витальное бессмертие рода. Ему доступна и близка мысль о том, что если в качестве единичного организма человек смертен, то, как родовое существо, он бессмертен в по­томстве — детях, внуках, правнуках и т. д. Оно находит глубокое удовлетворение в понимании того, что природа позаботилась о том, чтобы из цепочки единичных жизней складывалась уходящая в бесконечность череда поколений.

Телесно-витальное «я» ограничено в формах своих проявлений. Отличая приятное от неприятного, оно не ведает нравственных различий между дозволенным и запретным, приличным и постыдным, добром и злом, красотой и безобразием, поскольку пребывает на том уровне существования, где понятия, соответствующие этим различиям, еще не функционируют.

То обстоятельство, что жизнь витального «я» центростремительна, эгоистична, способно рождать у человека сознание своей отгороженности, отчужденности от других людей, с которыми он не связан кровно-родственными узами. Онтология витальной обособленности стимулирует самоощущение неодолимого одиночества, достигающее у отдельных людей высокой степени экзистенциального трагизма. Чтобы преодолеть это состояние, человеку необходимы специальные усилия по установлению духовных связей и налаживанию социальных контактов с другими людьми. В этом отношении религия, вера, воцерковленность выступают спасительными средствами выхода за пределы указанного состояния.



Телесно-витальное «я» человека, в отличие от лишенной самосознания витальности животного, сознает себя таковым и тем самым переступает собственные границы и становится чем-то неизмеримо большим, чем просто органическая воля к жизни. Если сущность животного жестко задана его биологической природой, не дающей ему стать чем-то большим, чем животное, то человек находится в процессе неустанного преодоления границ своей витальности.
Социальное «я»
Социальное «я» — одна из ипостасей интегрального человеческого «я». Она обеспечивает способность конкретного индивидуума вести разностороннюю общественную жизнь, нормально, полноценно существовать в окружающей его социальной среде, внутри различных коллективов, гражданских и государственных структур – общаться, учиться, трудиться, отдыхать и т. д.

При посредстве социального «я» человек выполняет разнообразные социальные функции, действует в составе различных групп и выступает при этом не столько в роли суверенной личности, сколько в качестве выразителя интересов конкретных сообществ.

Социальное «я» формируется в результате воздействия на личность внешней социальной среды. Его свойства и качества детерминированы общественной системой, зависят от нее, подчинены ей. Социальное «я» обеспечивает способность личности играть определенные общественные роли, вооружает ее умением менять ситуативные социальные маски. Благодаря ему человек обладает способностью соблюдать социокультурные, моральные, правовые нормы, подчиняться требованиям общественного мнения, выполнять гражданские обязанности, уважать государственные интересы, ставить общественное выше личного, а долг выше свободы и т. д.

Между телесно-витальным «я», требующим удовлетворения своих нужд, и социальным «я», ориентированным на соблюдение нормативных препятствий, регулярно возникают внутренние столкновения, имеющие вид мотивационных конфликтов. Человек не в состоянии их избежать и вынужден на протяжении жизни нести в себе все разнообразие драматических коллизий, образуемых этими столкновениями.
Духовное «я»
Духовное «я» – высшая ипостась интегрального «я», позволяющая человеку быть обладателем личной религиозности, полноценно существовать в мире сакральных смыслов и в нормативно-ценностных сферах культуры. Оно отличается от витального и социального «я» тем, что сознает высокую значимость своей внутренней жизни, уникальность своего духовного мира. С еще большей отчетливостью оно способно сознавать и свою причастность к универсальным началам бытия. Конкретными нравственно-психологическими формами, в которых духовное «я» проявляет себя, выступают личная вера в Бога, чуткая совесть, свободная воля, нравственная интуиция, разнообразные творческие дарования и т. д.
Противоречия между витальностью и социальностью
Во внутреннем мире цивилизованного субъекта и в социальном пространстве цивилизованного сообщества индивидуальная витальность, требующая удовлетворения своих нужд, неизменно наталкивается на препятствия, возведенные социальными нормами религиозного, нравственного, морального и правового характера. Но поскольку носителем этих норм выступает социальное «Я» человека, то столкновение обретает характер конфликта между витальностью и социальностью. Это противоречие не является тем, чего человек должен избегать в своей внутренней, духовной и внешней, практической жизни. Напротив, его задача состоит в том, чтобы нести это противоречие во всем разнообразии его проявлений в себе как одно из главных условий своего истинно человеческого, цивилизованного существования. Он вправе по-разному разрешать его в различных ситуациях. Но при этом важно учитывать одно: чтобы в конечном итоге мера цивилизованности его собственного существования и окружающей его социальной жизни не убывала, а возрастала.

В свете противоречия между витальностью и социальностью обращает на себя внимание концепция «естественного человека». Получившая распространение в философских учениях ХVII—ХVIII вв., она возникла еще в античности. Уже греческие философы-циники пытались смоделировать ситуацию полной автономии витальной ипостаси человеческого существа от социальных условностей, от норм морали и права. Новое время с присущим eмy интенсивным развитием промышленного производства, товарно-денежных отношений и государственно-правовых институтов вызвало у ряда философов стремление поставить «мыслительный эксперимент» и вообразить ситуацию человеческого существования за пределами всех этих сложных социальных форм.

«Естественному человеку», то есть существу, чья витальность предоставлена самой себе, требовалась соответствующая, тоже «естественная», то есть докультурная, доцивилизационная среда, где бы не было ни промышленности и денег, ни рынка и торговли, ни искусства и ремесел, ни социального неравенства и сословно-классовых различий, ни политики и права. В этих условиях человек якобы мог оставаться таким, каким его сотворила природа. Занимаясь охотой, ловлей рыбы и сбором плодов, он проявлял бы себя в меру эгоистичным и добрым, энергичным и умеренным. Будучи, кaк считал, например, Ж.-Ж. Руссо, от природы незло­бив и рассудителен, благоразумен и терпим по отношению к ближним, «естественный человек» не склонен к порокам и преступлениям и потому не нуждется ни в государстве, ни в праве. Эти положительные свойства должны были сглаживать впечатление о его интеллектуальной, творческой, духовной ограниченности, которая была очевидна и дала, например, И. Канту возможность заметить: «Человек естественной простоты очень рано обретает чувство справедливости, но очень поздно или вообще не обретает понятия справедливости». Разумеется, в контексте сложных социальных отношений цивилизации Нового, а затем и Новейшего времени подобная архаическая модель внерационального, дорефлексивного мироотношения не могла считаться оптимальной.
Противоречия между социальностью и духовностью
От социального и духовного начал исходят различные требования. Первое настаивает на том, чтобы человек, подчиняясь интересам и нормам конкретной социальной общности, будь то группа, коллектив, партия или государство, не боялся возможных обвинений в корпоративном эгоизме, «квасном патриотизме» и даже национализме. При этом вполне оправданно выглядит позиция общности, считающей себя вправе заставить любого из своих членов пойти против чего угодно и кого угодно во имя духа корпоративности. Так, тоталитарные государства фашистского и коммунистического типа готовы были ради достижения своих целей пойти войной на весь мир и вели за собой миллионы людей.

Иной характер носит духовность, подчиняющаяся не корпоративным нормам, а требованиям универсальных ценностей, общечеловеческих идеалов и потому имеющая силы противостоять партийной ангажированности, ложному патриотизму и национализму.


Противоречия между витальностью и духовностью
В отличие от витальности, удерживающей человека внизу, у границ животности и постоянно грозящей ему опасностью срыва в ее бездонное чрево, духовное «Я» удерживает его от подобных срывов и заставляет стремиться ввысь. Получается, что человеческое существование — это всегда бытие на грани, отделяющей возможность падений от возможности взлетов. Удерживаться от падений ему помогают религия, философия, искусство, нравственность, право, то есть все то, что именуется одним словом — культура. Не отвергая и не перечеркивая человеческой витальности, культура помогает перерабатывать ее в духовность. Она наделяет человека умением направлять возникающие между этими двумя началами противоречия не в деструктивное, а конструктивное русло. Она же дает этим коллизиям возможность разворачиваться не по антагонистическому, а по антагональному и агональному сценариям.

Культура является наиболее соответствующей человеческому предназначению формой разрешения противоречий между духовностью и витальностью, духовностью и социальностью. Она представляет собой, с одной стороны, развитие и совершенствование духовно-практических форм через посредство человека и одновременно — самовозвышение человека через посредство этих форм. Творя культуру, создавая духовные и материальные ценности, человек одновременно творит, формирует, совершенствует и самого себя. Вступая в борьбу с собственным несовершенством, с унижающими его достоинство инстинктивно-импульсивными, аффективными движениями и порывами, с де­структивными воздействиями социального окружения, человек тем самым устремляется к высшим формам культуры. Противодействуя отдельным проявлениям витальных или социальных начал, человек при этом не перестает быть живым организмом или общественным существом, просто логика культурного бытия за­ставляет его стремиться к самовозвышению над эмпирической ограниченностью своего витального «эго», а также над этически сомнительными корпоративными пристрастиями ближайшего социального окружения.


СЕМИНАРСКОЕ ЗАНЯТИЕ
Вопросы для обсуждения:


  1. Память индивидуальная, коллективная, социальная, историческая.

  2. Ментальность как антропологическая проблема.

  3. Антропологические основания современной ментальности

  4. Антропология повседневности. Быт и бытие «человека повседневного».

  5. «Человек столичный» и «человек провинциальный».

  6. Русский человек как антропологический тип.

  7. Антропология «нового» советского человека.

Литература:




  1. Хальбвакс Морис. Коллективная и историческая память

  2. Решетникова Е. Культурная память: механизмы и стратегии. V Пирровы чтения

  3. (Саратов, 28-29 мая 2007 г.) «НЛО» 2008, №89.

  4. Онтология социальной памяти. Б.а. (Интернет-текст).

  5. Пятигорский А. Мифология и сознание современного человека. Публичная лекция.

  6. Кантор Ю. Видеть вечное в повседневности. – Звезда. 2008, №2.

  7. Ушакин С. А. Загадки «русской души»: обзор монографий Е. Хеллберг-Хирн, Д. Ранкур-Лафферьера, Д. Песмен.- Социологический журнал. 2001, №2.

  8. Панченко И. Несвоевременный утопист Юрий Олеша. Идея "нового человека" и судьба кинопьесы "Строгий юноша". – Новый журнал. 2008, № 250.

ТЕМА 5


КАТЕГОРИАЛЬНЫЙ АППАРАТ, ФОРМЫ, МЕТОДЫ И ПРИНЦИПЫ СОЦИАЛЬНОЙ АНТРОПОЛОГИИ

Социальная антропология исследует все те проявления жизнедеятельности людей, для которых главным детерминирующим началом выступает человеческая социальность, и которые вне общественной среды не могут существовать.
Язык
Язык – система знаков, обеспечивающих мышление, общение, взаимопонимание и т. д. Благодаря языку существуют человеческие мысли. При его посредстве в памяти поколений концентрируются и передаются сквозь века социальная информация, накопленные знания, культурный опыт.

Язык, обслуживающий человеческое общение, обладает служебной, инструментальной функцией. В этом своем качестве он может служить как благим, так и нечестивым целям, быть орудием как добра, так и зла.

Чем сложнее и тоньше психическая организация личности, чем выше ее духовные ориентиры, тем более совершенные, тонкие и дифференцированные языковые средства необходимы ей для передачи всего того, чем она живет, что ее интересует и волнует.
Поведение
Поведение – социально значимые действия человека, вписывающиеся в рамки стереотипов цивилизованного общежития или выходящие за пределы общепринятых норм этикета, культуры, морали, права и, соответственно, порождающие либо положительные, либо отрицательные формы реагирования на них окружающих.

Поведение человека складывается из действий и поступков. Каждый поступок, как элемент процесса поведения, связан с мышлением и с внешней или внутренней речью.
Характер
Характер (греч. charakter – отличительная особенность, примечательная черта) – совокупность устойчивых психологических и поведенческих стереотипов, присущих данному человеку, его духовному облику и социальной позиции.

Будучи целостной системой личностных свойств, характер проявляется в духовном облике человека в виде как типических, так и особенных черт. Характерологические свойства могут либо способствовать успешному социальному самоутверждению личности, либо препятствовать этому.
Характерология
Постоянный пристальный интерес людей к феномену характера привел к появлению особой морально-психологической дисциплины - характерологии. Ее содержание составили описания и исследования различных типов человеческих характеров. Она вобрала в себя плоды житейской мудрости многих поколений, сосредоточенные в мифах, сказках, легендах, народных пословицах и поговорках, а также наблюдения поэтов, писателей, ученых, философов.

Значительный вклад в развитие характерологии внесли библейские священнописатели – хакамы и вавилонские мудрецы, связавшие особенности человеческих характеров с наблюдаемыми закономерностями движения небесных светил.

Греческий писатель Теофраст (ок. 370 – 285 до Р. Х.), ученик Аристотеля и автор книги «Характеры», создал одну из первых типологий человеческих характеров. Построенная в соответствии с морально-этическими критериями, она позволила выявить тридцать типичных характеров – таких, как, например, насмешник, пустослов, угодник, тупиц, грубиян, трус и т. д. Каждый характер описывается в соответствии с единым методом: вначале дается определение, за основу которого берется некий человеческий недостаток или порок, а затем следует описание внешних поведенческих форм, в которых он проявляется.

Каждый характер – это свидетельство неспособности определенной категории людей находить золотую середину между двумя крайностями, что обнаруживается либо как недостаток, либо как избыток тех или иных свойств. В обоих случаях это отклонение от нормы-меры выглядит или как смешной нравственный изъян или как устрашающее моральное уродство. В целом сочинение Теофраста предстает как своего рода антропологическая энциклопедия морально-психологических аномалий.

Собственную характерологическую типологию разработал немецкий философ А. Шопенгауэр (1788 – 1860), предложивший морально-психологическую триаду эмпирических характеров – эгоистического, злобного и сострадательного. Эгоисты находятся ближе всего к животной природе и составляют большую часть человеческого рода. Их собственная животность проявляется в том, что они склонны руководствоваться максимой «человек человеку волк». Наиболее недоброжелательные и агрессивные из них, радующиеся несчастьям других, образуют другой тип – злобный характер. Антиподом последнего является сострадательный характер. Он присущ тем, кто способен чувствовать боль и страдания других живых существ, бережно относится ко всему живому.
Характерологическая типология Э. Фромма
Известному психологу принадлежит концепция социального характера. Этим понятием он определял тот внутренний приспособительный механизм, благодаря которому внешняя социальная необходимость способна превращаться во внутреннюю потребность. Обладание подобным психологическим трансформатором позволяет личности не только успешно адаптироваться к требованиям социальной среды, но и выступать в качестве энергичного проводника общественных требований, претворяющего их в жизнь и тем самым укрепляющего социальную систему. Чем более психические свойства личности приспособлены к исполнению ею определенных социальных ролей, тем прочнее и устойчивее ее социальный характер.

Широкую известность получила разработанная Фроммом концепция двух типов характеров – биофильского (биофилия – букв. любовь к жизни) и некрофильского (некрофилия – букв. любовь к смерти). Исходя из того , что существует значительное число людей, в натуре которых доминирует внутренний запрет на насилие и убийство, Фромм обозначил такой тип человека понятием «биофильский характер». В ценностных ориентациях биофила любовь занимает главенствующее место и проявляется в отношениях ко всему живому – людям, животым, растениям, а также в склонности к созиданию, творчеству и в резко отрицательном отношении к разрушению и разрушителям. Биофилы способны привязываться к животным, в результате чего между ними возникает некое подобие личных связей, так что впоследствии они зачастую не могут употребить в пищу домашнее животное, к которому успели привязаться. Они не склонны к работе с механизмами, машинами, не стремятся к инженерным и военным профессиям.

У людей с биофильским характером нередко возникает чувство вины из-за того, что они не смогли воспрепятствовать уничтожению чьей-либо жизни. Это происходит из-за того, что в их глазах любое убийство нарушает целостность мирового единства всего живого. Обнаруживающийся у них внутренний запрет на убийство восходит к испытываемому ими чувству общности со всем живым.

Противоположностью биофильского характера является характер некрофильский, чья отличительная особенность — это убежденность в том, что насилие служит самым подходящим средством разрешения абсолютного большинства проблем и конфликтов. Некрофильские характе­ры в чистом виде встречаются сравнительно редко и представляют собой сугубо патологические явления. Чаще всего бывают случаи смешения биофильских и некрофильских наклонностей с доминированием по­следних. Но и к таким лицам применимо определение «некрофильская личность». Фромм писал: «Вряд ли нужно особо напоминать, что патологически некрофильские личности представляют серьезную опасность для окружающих. Это человеконенавистники, расисты, поджигатели войны, убийцы, потрошители и т. д. И они опасны, не только занимая посты политических лидеров, но и как потенциальная когорта будущих диктаторов. Из их рядов выходят палачи и убийцы, террористы и заплечных дел мастера. Без них не могла бы возникнуть ни одна террористическая система. Одна­ко и менее ярко выраженные некрофилы также играют свою роль в политике. Возможно, они не относятся к главным адептам террористического режима, но они обязательно выступают за его сохранение, даже когда они не в большинстве (обычно они и не составляют большинства, все же они достаточно сильны, чтобы прийти к власти и ее удерживать)».


Типология социальных характеров Д. Рисмена
Американский социальный психолог Д. Рисмен (р. 1909) выделял три типа социальных характеров, каждый из которых соответствует особому виду социального порядка.

  1. Традиционно-ориентированный характер. Его отличают явно выраженный консерватизм, прочная привязанность к устоявшимся обычаям, традициям, нормативным поведенческим образцам, кастовость (сословность, клановость).

  2. Изнутри-ориентированный характер. Личностный тип с этим характером стал распространяться в условиях развития индустриального общества, когда начала слабеть действенность традиционных регулятивных механизмов, а с нею и прочность уз внутригрупповой, корпоративной солидарности. Произошло перемещение доминант социальной активности с общности на личность. Индивидуальная активность стала резко возрастать. Перед человеком расширилось пространство свободы, раздвинулись возможности проявления инициативы. Он стал руководствоваться прежде всего своими собственными, сугубо личными интересами, соизмеряет при этом свое поведение с внутренними мотивами, ориентациями, убеждениями.

  3. Извне-ориентированный характер. Субъект, обладающий таким характером, - примета современного потребительского общества. Он руководствуется не устоявшимися культурными традициями и не внутренними принципами. Находясь под определяющим влиянием внешних социальных воздействий, он пребывает под авторитарным давлением властных структур и ненавязчивых предписаний моды. Воздействия, исходящие от общества и государства, имеющие вид слабых и сильных, «мягких» и «жестких» требований, вторгаются в сознание личности, лишают ее духовной самостоятельности, изменяют ее мотивационные структуры и существенно влияют на ее социальное поведение.


Национальный характер
Национальный характер – система устойчивых типовых психических, ментальных, социокультурных признаков, ососбенностей мировосприятия и мироотношения, присущих представителям конкретной нации. Национальный характер складывается под воздействием множества разнообразных факторов – религиозных традиций и обычаев, систем общепринятых ценностей, типовых методов социализации и форм общения и т. д.

Русский национальный характер



Русский характер сформировался на евразийском социокультурном пространстве в результате действия трех факторов – внешних восточных влияний, внешних западных влияний и логики собственного саморазвития. Философ Н. А. Бердяев утверждал, что русский народ по своей душевной структуре – это народ восточный, что азиатские влияния в огромной степени способствовали формированию загадочного для европейцев русского характера.

С достаточной отчетливость особенности русского характера проявились в так называемом «московском типе», сложившимся к исходу московского периода развития российской государственности, т. е. к концу XVII в. Важным отличительным признаком «московского типа» стала явно выраженная авторитарность мышления. Преданный авторитетам православной церкви и самодержавной власти, он готов был служить им с безоглядной самоотверженностью. В своем служении он оставался максималистом, ярым догматиком и противником всяких компромиссов. Не случайно итальянский мыслитель Дж. Вико называл современных ему, т. е. живших в начале XVIII в. обитателей Московии «людьми ленивого ума». Ограниченность внутреннего мира и духовной жизни, слабость рефлексии, экстравертность ориентаций, преобладающий монологизм мышления не мешали, а напротив, помогали «московскому типу» быть активным строителем и надежным стражем государства, носителем утверждающихся имперских умонастроений. Самодержавная форма правления, социальное бесправие народа укоренили привычку повиноваться, укрепили готовность к долготерпению, выносливость к страданиям, способность нести тяжкое бремя всевозможных испытаний. Все это привело к распространению такой разновидности «московского типа», которая позднее получила название «русского страдальца».



Характерные особенности «московского типа» рельефно запечатлелись в личностях протопопа Аввакума, патриарха Никона, Ивана Грозного и многих их современников. Колоритным олицетворением «московского типа» стал русский раскольник, противившийся державно-церковным новациям и пытавшийся укрыться от них в лесах Севера и Зауралья.

Воздействия с Востока и Запада на русский национальный характер имели разный вид: в одних случаях это были культурные влияния, а в других – военное давление татар с востока и литовцев, шведов, французов с запада. Примирить эти два, во многом противоположных мира русскому сознанию было крайне трудно. Та «симфоническая личность», о которой писали евразийцы и которая должна синтезировать в себе европейские и азиатские культурные влияния, представляла собой идеал, которому следовало осуществиться в отдаленном будущем. На протяжении веков русский характер продолжал демонстрировать свою исключительную противоречивость. Это подчеркнул В. В. Розанов, который на одной из выставок начала ХХ в. обратил внимание на картину художника Ф. А. Малявина «Бабы» (1903) и предложил символическое истолкование ее образов, связав их с метафизикой русского характера и исторической судьбой российской цивилизации. Философ увидел в изображенных Малявиным трех русских «грациях» истинную Русь «всех веков», вечное карамазовское начало в его женской ипостаси. В тройственном облике «сестер Карамазовых» предстали три разновидности русского национального характера, три типа «еще почти не начавшегося человека». Первый тип – недалекая, односложная душа, феномен без субстрата, который пройдет и ничего после себя не оставит, кроме историко-этнографических констатаций. Второй тип – нервное, мечтательное лицо русской души «с вывертом», надрывом, драматизмом. Это «залетное» начало русской истории, красивое, поэтическое и вещее. Третий тип – это не лицо, а «рыло», в котором сосредоточен весь фатум русской истории: «Бабу эту ничто не раздавит, а она собою все раздавит. Баба эта – Батый. От нее пошло, «уродилось» все грубое и жестокое на Руси, наглое и высокомерное. Вся «безжалостная Русь» пошла от нее».

Как европейцев, так и самих россиян нередко ставили в тупик разрушительные метания русской души, оказывавшиеся губительными для культурных и цивилизационных структур российского общества. Поражало отсутствие в них видимой логики и явных смыслов. Вместе с тем, логика в них всегда присутствовала: это была логика качающегося маятника, соответствующая логике маргинального существования духа, пребывающего между двумя цивилизационными мегасистемами Востока и Запада, логика существования «блудного сына» с его регулярными уходами и возвратами.

То, что в западной и восточной культурах традиционно существует по отдельности, каждое само по себе, в славянской душе способно соединяться в поразительно негармоничные, химерические целостности. Этими противоположностями могут быть «идеал Мадонны» и «идеал содомский», призывы «к топору» и отвращение к насилию, дух разбойной революционности и толстовское непротивленчество, богоискательство и воинствующее безбожие, страсть к разрушению и творческая страсть, карамазовская жажда жизни и карамазовский дух самоистребления, порывы ввысь и броски в бездну. Потому для русского характера так типична фигура инверсии с присущей ей переменой оценок на противоположные. Она грозит превратить человека в социального «хамелеона», легко меняющего свои культурные, социальные, политические и прочие привязанности. Но она же сообщает ему психологическую гибкость, предстающую в причудливом сочетании с твердой верой в благотворность любых перемен.

Евразийская маргинальность русского характера несла в себе предрасположенности как к высоким духовным взлетам, так и к страшным срывам в бездны культурного нигилизма. За века истории русский человек многократно демонстрировал практическую действенность обеих этих моделей. По всей вероятности, разрушительных срывов могло бы быть много меньше, если б массовое российское сознание отличалось более высоким уровнем культуры, позволяющим удерживаться на краю бездны варварства, не срываясь в нее. Однако, русский характер постоянно демонстрировало свою неспособность удерживаться на этом краю. В периодически происходивших падениях ломались хрупкие костяки ценностно-нормативных структур, рассеивался накопленный запас духовности. Поэтому мироощущение и экзистенциальный опыт человека, живущего в России, были чаще всего трагическими. По всем своим признакам этот опыт был идентичен опыту героев Достоевского: подобно Раскольникову, русский человек ставил смертельные эксперименты над собой; подобно Ивану Карамазову он погружался в идеологический «беспредел» и атмосферу преступной вседозволенности; подобно Дмитрию Карамазову он совершал кощунства и святотатства, сохраняя при этом глубинную «святую простоту». Русскому характеру всегда недоставало чувства меры и формы, которое вырабатывается веками интенсивной культурной работы.

Далеко не все приобретенное русским духом в культурных странствиях исчезало. Многое оставалось, уходило вглубь коллективного сознания и подсознания. В итоге русский характер стал чем-то напоминать луковицу с несколькими культурно-историческими слоями. Верхний, ближайший к нынешнему положению дел – это советский, унаследованный от тоталитарной, коммунистической эпохи. Под ним располагается слой культурной памяти и соответствующих качеств, сохранившихся от петербургской цивилизации. Далее – то, что оставила после себя эпоха Московского царства. А под ним – след Киевской Руси. И наконец — ядро, состоящее из глубинных, подсознательных архетипов протославянства, коренящихся в дохристианском «подполье» народного менталитета.

В результате исторических напластований сложился неоднозначный, крайне противоречивый и вместе с тем по-своему пластичный национальный русский характер. В его психологическом пространстве каждый смысл обнаруживает свою поляризованность, каждая ценность и норма наталкивается на свою противоположность. В каждом индивидуальном сознании присутствует собственный «маятник», способный в любой момент достигнуть предела и устремиться в противоположную сторону, к иной шкале оценок.
Нормативное и анормативное поведение.
Практически все проявления физической, социальной и духовной активности людей регулируются, усиливаются или, напротив, сдерживаются воздействиями определенных социальных норм и ценностей, которые способны стимулировать созидательную деятельность и блокировать деструктивные намерения и усилия. В тех случаях, когда функции блокирования, сдерживания, торможения по каким-то причинам не срабатывают и человеческие действия выходят за пределы нормативного поля, возникает феномен анормативного, отклоняющегося поведения.

Если нормативное поведение обеспечивает стабильность, устойчивость социальной системы, то функции анормативных действий, как конструктивных, так и деструктивных, заключаются в том, чтобы обеспечивать изменчивость системы. Отходы от образцов должного, нормативного поведения демонстрируют те степени свободы, которыми располагают индивиды как элементы социальной системы. Градация таких степеней может быть достаточно пространной, от слабых, едва заметных, совершенно безобидных, не вызывающих у общественности сколько-нибудь серьезных опасений, как, например, в сферах моды или этикета, до крайне опасных, имеющих вид преступлений.

Несмотря на то, что субъекты анормативного поведения вносят в социальную систему внутреннюю напряженность, разрушают привычные социальные стереотипы, выдвигают наборы новых поведенческих и мировоззренческих моделей, все же в целом нормативные и анормативные формы поведения дополняют и взаимоуравновешивают друг друга В рамках этого единства нарушения норм выступают как необходимый момент мирового процесса.


Адаптивное поведение.
Поведение, подчиняющееся внешним требованиям, исходящим от ближайшего социального окружения, называется адаптивным. В его контексте индивидуальная самореализация предполагает умение избегать конфликтов, стремиться соответствовать требуемым социальным ролям, идти навстречу ожиданиям социальной среды.

Адаптивное поведение предполагает, что индивид стремится уберечь себя от столкновений с социальным окружением и потому прилагает активные усилия к тому, чтобы свести к минимуму возможность возникновения противоречий между ним и собой. Он видит свою задачу в том, чтобы наладить дружественные или нейтральные отношения с окружением, превратиться в его составную часть и тем самым обеспечить себе покровительство и защиту с его стороны.
Дезадаптивное поведение.
Это особый тип реагирования на противоречия социальной реальности, когда личность, отказавшись от позиции конформного поведения, подчиняющегося власти внешних принудительных обстоятельств, еще не совершает окончательного выбора в пользу позиции нравственной автономии. Возникает внутренне конфликтное состояние раздвоенности, колебаний, сомнений, борьбы мотивов. При этом процесс выбора и принятия окончательного решения затормаживается и возникает тягостная пауза, способная длиться неопределенное время. Подобная заторможенность, неспособность найти удовлетворительное разрешение возникших противоречий оказывает, как правило, неблагоприятное воздействие на личность.

Дезадаптивные состояния различаются между собой продолжительностью и характером протекания. Они могут быть как ситуативными, кратковременными, так и достаточно длительными, регулярно возобновляющимися и обостряющимися.

Если личность обладает богатым внутренним миром, то дезадаптивные состояния могут служить для нее источником творческих раздумий, оказывать положительное воздействие на процессы осмысления религиозно-философских, этических и экзистенциальных проблем бытия.
Контрадаптивное поведение.
Это тип активного, наступательного реагирования на внешние воздействия. В свете этических критериев наиболее явно обнаруживают себя три варианта контрадаптивной активности — нравственный, моральный, имморальный.

Нравственное поведение отличается тем, что личность использует при достижении поставленных целей лишь те средства, которые отвечают универсальным этическим критериям. Оно предполагает, что человек ведет себя как духовно суверенная личность, не подчиняющаяся диктату корпоративных требований, что он руководствуется в первую очередь заповедями Бога и требованиями собственной совести.

Моральное поведение характеризуется стремлением личности защищать традиции, ценности, интересы своей социальной общности, нежеланием поступаться корпоративными пристрастиями, готовностью вести борьбу за них с помощью тех средств, что вписываются в нормативный кодекс его системы.

Имморальное поведение допускает нарушения религиозно-нравственных заповедей и правовых норм в борьбе за индивидуальные и корпоративные интересы. Атмосфера конфликтов, являющаяся излюбленной средой для лиц, практикующих этот стиль поведения, включает следующие признаки: 1) стремление сторон нанести друг другу максимальный урон; 2) негативное отношение обеих сторон к возможностям компромиссов; 3) уверенность каждой стороны в собственной правоте и непогрешимости; 4) радикализм позиций, готовность начинать выяснение отношений сразу же с самых крайних и решительных мер; 5) готовность вести «игру без правил», руководствоваться принципом вседозволенности.

Вся совокупность поведенческих акций такого рода носит деструктивный характер и ее воздействия на социокультурную среду носят крайне отрицательный характер.


Общение
Общение – практика межличностных связей, межсубъектных отношений и взаимодействий. Без общения, являющегося базовым условием развития и функционирования человеческих сообществ, невозможно нормальное существование личности.

Книга Бытие говорит о том, что Бог с самого начала обеспечил людей возможностью общения друг с другом: «И сказал Госоподь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему… И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку» (Быт. 2, 18, 22). Бог, наделивший людей способностью плодиться и размножаться, тем самым создал необходимые предпосылки для их постоянного взаимного общения между собой.

Общение, представляющее интерес для его участников, может иметь вид обмена информацией, т. е. выступать в качестве обучающей передачи знаний, доверительной беседы, исповеди одного лица другому и т. д. При наличии взаимопонимания общение является взаимообогащением, источником которого служит разнообразие взаимодействующих духовных миров.

И. В. Гёте, владевший искусством общения, утверждал, что никогда не следует требовать от людей, с которыми общаешься, чтобы они гармонировали с нами. К другому человеку надо относиться как к самодовлеющему индивидууму, которого необходимо изучить и узнать в его своеобразных чертах, вовсе не пре­тендуя при этом на дальнейшую симпатию с его стороны. Таким образом, развиваются навыки общения, позволяющие иметь дело с самыми разными людьми, приобретается знание разнообразных характеров. Гете подчеркивал, что именно чуждые нам натуры требуют из­вестных усилий, чтобы наладить с ними общение, а это затраги­вает разные стороны нашей природы, развивает, совершенствует их, так что мы мало-помалу научаемся общаться с кем угодно.

Наиболее позитивен тот тип об­щения, при котором взаимодействие становится духовным взаимообменом, когда каждый, отда­вая, одновременно и приобретает, пополняет запас жизненных наблюдений, расширяет собственные духовные, эмоциональные, интеллектуальные ресурсы.
Брак
Брак — союз мужчины и женщины, отвечающий требованиям человеческой природы, служащий продолжению рода, рождению и воспитанию детей. Он имеет либо религиозно-церковную, либо гражданско-правовую оформленность,

Секулярная наука утверждает, что парная семья, как наиболее цивилизованная из всех форм брачно-сексуальных отношений, закрепилась и распространилась благодаря воспитательно-регулятивными усилиями общества и государства. Однако, Библия утверждает, что эта форма отношений между мужчиной и женщиной дана Богом: «И оставит человек отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей; и будут два одна плоть» (Быт. 2, 24).

Римское право, исходя из естественного характера влечения противоположных полов друг к другу, отнесло социально-философские основания юридических вопросов брачных отношений к области естественного права. Главная цель брака, рождение детей, рассматривалось в римском праве как необходимое условие поддержания религиозного культа предков и обеспечения могущества государства. Классический характер обрело определение брака, сформулированное римским юристом Модестионом: «Брак - это сочетание мужа и жены, единение всей жизни, общение божественного и человеческого права».

Христианство внесло в понимание брака дополнительные нравственные принципы. Апостол Павел увещевал мужчин и женщин брачного возраста: «Но, в избежании блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. Муж оказывай жене должное расположение; подобно и жена мужу… ( 1 Кор. 7, 2-3, 9-11).

Ведущим становится принцип свободного соглашения, уравновешивающего нравственные статусы мужа и жены и позволяющего жене выступать в роли не рабыни и не служанки, а соратницы мужа перед лицом жизненных трудностей и испытаний. Необходимыми и достаточными социальными, нравственно-правовыми условиями вступления в брак были признаны любовь и свободное согласие сторон, их дееспособность, правоспособность, отсутствие внешнего принуждения.

Ведущая роль в браке принадлежит мужу. В Новом Завете говорится: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу; потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви… Так должны мужья любить своих жен, как свои тела; любящий свою жену любит самого себя… Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя; а жена да боится своего мужа» (Еф. 5, 22 – 32).


Одиночество
Одиночество – состояние психологической или социальной отчужденности, сопровождающееся переживаниями грусти, тоски, угнетенности, заброшенности.

Психологическая природа одиночества двойственна: оно может служить источником как положительных, так и негативных переживаний. Личность может либо стремиться к нему, либо страшиться его. Позитивность одиночества обнаруживается в тех случаях, когда человек с богатым внутренним миром и творческими наклонностями начинает испытывать потребность в сосредоточенности, в сведении к минимуму внешних, отвлекающих воздействий, которые препятствуют реализации его творческих планов. В подобных ситуациях одиночество выступает необходимым условием продуктивной самореализации созидательных способностей.

Негативность одиночества проявляется там, где оно становится уделом личности вопреки ее желаниям, когда оно оказывается результатом ее неспособности установить необходимые позитивные психологические контакты с социальным окружением. В таких случаях оно играет не созидательную, а деструктивную роль, деформирует индивидуальное мировосприятие, вносит в него элементы социальной апатии, мизантропии, негативно сказывается на состоянии тела, души и духа, порождает болезненные переживания и состояния. Наиболее травмирующий характер носит «одиночество в толпе», когда личность пребывает в окружении множества людей, но не ощущает ничего такого, что бы внутренне связывало ее с ними. В этом состоянии человек наиболее остро чувствует, как его жизнь превратилась в безрадостное, тягостное существование и как происходит ускоренное истощение кго душевных сил и духовных ресурсов.

В христианстве тема одиночества имеет иной смысл, нежели в светской, секулярной среде. Можно говорить о том, что для христианина одиночества, как такового, не существует. С одной стороны, он всегда чувствует присутствие Бога в его жизни, что напрочь снимает все те переживания, жертвой которой становится субъект с секулярным сознанием, оказавшийся в ситуации социальной или психологической изолированности. С другой стороны, уже сам статус христианина, как человека, принадлежащего к братству людей, входящих в христианскую церковь, так же лишает для него проблему одиночества какой бы то ни было значимости. Одним из ярких свидетельств этого является древняя практика отшельничества, пустынничества, анахоретства, позволявшая отдельным христианам уединяться в отдаленных местностях. Возникшая в первые века христианства в Египте, она затем распространилась в Малой Азии, Палестине, Армении, Европе. Сосредоточенное молитвенное общение с Богом, которому «отцы пустыни» уделяли большую часть времени, наполняло их жизнь высоким смыслом, не давало чувствовать себя одинокими.
Аутизм
Аутизм (от греч. autos – сам) — состояние самоотчуждения личности от внешнего мира, ее максимальной погруженности в себя, в свои переживания и мысли. Термин образован швейцарским психиатром Е. Блейлером (1857 – 1939) в его книге «Аутистическое мышление» для обозначения патологической степени нарушения контактов личности с социальной действительностью.

Аутизм — это психическое расстройство, когда личность не сознательно и свободно избирает позицию пребывания «наедине с собой», а оказывается жертвой болезненных разрывов связей с миром, травмирующих ее внутреннее «я». В отличие от стоиков, духовно богатых личностей, чья внутренняя жизнь была чрезвычайно содержательной, человек с признаками аутизма — это субъект с относительно скудным внутренним миром. Закрывший свое «я» от притока внешних впечатлений, он привыкает довольствоваться упрощенными потребностями.
Труд
Труд – созидательная деятельность, требующая от людей специальных умений и навыков и приводящая к возникновению различных элементов системы человеческого жизнеобеспечения.

Труд, как важнейший из атрибутов человеческого существования, может быть либо творческим и радостным, либо рутинным и гнетущим. Бог, сотворивший человека, дал ему все необходимое, чтобы тот мог получать от созидательного труда высокое наслаждение. Но грехопадение привело к тому, что труд превратился в тяжкое бремя и стал оказывать на человеческую личность не гармонизирующее, а гнетущее, деформирующее воздействие. Только в тех случаях, когда человек способен рассматривать свой труд как средство, позволяющее ему прославить Бога, его деятельность обретает благодарный и возвышенный характер.

Высоким образцом для подражания служит трудовая жизнь Христа, Который родился в семье плотника, многие годы Сам занимался плотничеством, а затем, после периода физического труда вступил в период труда духовного. При этом Он оба вида труда рассматривал как служение Богу и ближним.

В конце XIX в. немецкий социолог М. Вебер описал модель религиозно мотивированной трудовой деятельности, которая утвердилась в результате Реформации. Среди протестантов ряда европейских стран укрепилось убеждение, что Богу угодно, когда человек много и честно работает и что следует уповать не на счастливый случай, а на свой рационально организованный, систематический труд. Эти умонастроения Вебер назвал «духом капитализма», требующим разумной организации всей жизни, трудолюбия и умеренного прагматизма.


Социально-девиантологический анализ
Девиантология – теоретическая дисциплина, изучающая такие формы социального поведения индивидов и сообществ, которые являются отклонениями от норм (девиациями).

Девиация – это всеобщая форма существования живых организмов и разумных субъектов. Нарушения установившихся стеретипов составляют необходимое условие мирового процесса в целом и социального бытия людей, в частности. Девиантное поведение представляет собой действия и поступки с характерными отклонениями от общепринятых культурных образцов и моральных норм.

На протяжении двух последних тысячелетий развития западной цивилизации область знаний, ориентированных на исследование девиантологических проблем, развивалась усилиями как христианских, так и светских мыслителей – философов, социологов, психологов, писателей. В результате их аналитической деятельности сложилась масштабная сфера познавательной информации, внутри которой важную роль играют такие понятия, как девиация, деривация и дисфункция.

На сегодняшний день внутри социальной девиантологии существуют два относительно самостоятельных проблемно-аналитических корпуса – антропосоциальная теология и секулярная антропосоциология. Связанные между собой общим предметом, каковым является жизненный мир антропосоциальной реальности, ее единый интертекст, они различаются в своих исходных мировоззренческих посылках. В основании этих посылок лежат две несходные модели антропосоциальной реальности – сакральная и секулярная.



Девиация как способность малых и больших систем, живых организмов и разумных субъектов отклоняться от изначально заданных траекторий развития была осознана как всеобщая форма существования еще в античности. Эпикур облек эту проблему в онтологически-космологическую формулу в своем учении об отклоняющихся атомах. Он представил девиантное поведение атомов, способных к произвольным отклонениям от своих траекторий, как главное онтологическое основание существования свободы. Позднее, уже в новое время, европейская мысль приблизилась к пониманию свободы как важнейшего условия развития цивилизации и культуры. Таким образом, протянулась логическая цепочка неоднозначных, но вполне явных зависимостей между девиантностью, анормативностью, свободой и культурой. В результате в европейском культурном сознании девиация обрела статус универсалии, характеризующей живые, движущиеся и изменяющиеся системы.

Поскольку девиация – это всеобщая форма существования субъектов и систем, то она распространяется и на социальные макросистемы, определяющие ход мирового процесса. Иными словами, возможны столь существенные девиации столь масштабных систем, которые способны обретать геосоциальный характер и затрагивать интересы всего человечества.

Следует учитывать, что феномен девиантности амбивалентен по своей природе и может означать как негативные, так и положительные социальные изменения. Так, американский социолог Н. Смелзер разделил все девиации на деструктивные и конструктивные. К первым, называемым им иллегальными, он отнес поведенческие акции с явными признаками деструктивности, имморализма, криминальности. В этом же ряду он упоминает ереси и те проявления авангардизма, которые отрицательно сказываются на социальном здоровье всего общественного макроорганизма. К конструктивным или легальным девиациям, имеющим сверхнормативный характер Смелзер отнес инновационные инициативы, проявления самоотверженности, подвижничества, святости, поддерживающие отношения солидарности и укрепляющие социальную систему.

В отношении негативных форм девиантности существуют различные аналитические модели. Так, психиатрические модели, включающие проблематику акцентуаций, описывают психические отклонения от общепринятых стандартов социального поведения. Этические и юридические модели девиантности описывают типовые поведенческие акции различных молодежных групп, маргинальных слоев, паразитарных социальных элементов – бродяг, профессиональных нищих и т.п., носителей наиболее тяжелых форм девиаций - алкоголиков, наркоманов, проституток, преступников.

Ряд исследователей указывают на связь феномен девиантности с существованием интеллигентов (представителей интеллигенции) как обширной общности людей, обладающих «интеллектуальной душой» и появляющихся преимущественно в среде маргиналов, отличающихся социокультурными девиациями. «Уходя из общества или будучи отвергнутыми обществом (что, в сущности, одно и то же), интеллигенты создают среду аморфного протеста и столь же аморфного поиска, из чего интеллигент формирует собственную позитивную независимость. Точно так же собственная психическая маргинальность – точнее говоря, потенциальная, неразвившаяся девиантность – должна послужить материалом для рефлексии и, далее, для формирования собственной независимости. Для понимания себя, а далее – для понимания другого» (Драгунская Л. С. Маркс, Достоевский, Фрейд: три антропологических проекта. – Человек. 2000, №2. С. 15).

Использование понятия сходного с понятием девиации понятия деривации связано с именем итальянского социального мыслителя В. Парето (1848--1923), который употреблял в качестве исходной антропологической аксиомы тезис об иррациональности человеческого поведения, предопределяемого инстинктами, эмоциями и страстями. Согласно Парето, специфика всех антропогенных форм рациональности состоит в том, что с их помощью человек пытается скрыть, замаскировать свой животный эгоизм. Если учитывать это, то во всех существующих социогуманитарных теориях следует видеть не более, чем хитросплетения софизмов, стремящихся придать иррациональным антропологемам видимость рациональных формообразований и пытающихся изобразить алогичные энергетические импульсы как осознанные мотивы целеполагающей и целепреследующей деятельности людей. Учения такого рода пронизаны идеологическим самообманом и являются деривациями, т. е. отклонениями от истины, в которых сознательная ложь довлеет над неосознанными заблуждениями.

Деривации, полагает Парето, будучи несостоятельными в свете критериев истинности, неустанно создавались во все времена, что объясняется их способностью выполнять определенные позитивные функции в жизни общества и государства. Они позволяли правящим элитам направлять энергию масс в выгодное для них русло, добиваться от них нормативного, законопослушного поведения.

Характерными образцами дериваций служат философско-правовые и юридические теории, которые, согласно Парето, имеют своей целью не достижение истинного понимания должного в сфере права, а всего лишь софистическую апологию существующих порядков в угоду властям. Политико-правовые, этические, богословские деривации являются в своем большинстве благообразным прикрытием неправовых имморальных, низменных целей и средств человеческой деятельности, декорирующим иррациональную природу человека, толкающую его к систематическим нарушениям социокультурных норм.

Понятие дисфункции, примыкающее к понятию девиации, означает способность системы порождать в процессе своего существования следствия и эффекты, противоположные ее прямому функциональному предназначению. Применительно к социальной проблематике данное понятие впервые использовал американский социолог Р. Мертон. Он указал на три типа возможных функциональных последствий, характерных для любой, в том числе и социальной, системы - благоприятных, нейтральных и неблагоприятных, то есть дисфункциональных. Так, например, можно говорить о том, что абсолютное большинство социальных институтов обнаруживают свою дисфункциональность в специфических условиях, скажем, тоталитарной государственности. Системы права, идеологии, образования, воспитания способны превращаться в слуг режима, в средства ликвидации естественных прав и гражданских свобод личности, то есть в нечто противоположное тому, чем они должны быть по своей природе.

Если брать предельно широкий геосоциальный контекст, то обнаруживается та же роковая закономерность: в социальном мире, лежащем во зле, множество антропогенных, социогенных, культурогенных форм не выполняют своих прямых функций, а лишь усугубляют своей деятельностью ту глубокую рассогласованность между тем, чем социальный мир мог бы быть и тем, что он представляет собой на самом деле.

Одна из главных задач девиантологического анализа состоит в том, чтобы исследовать исходные предпосылки превращений функций в дисфункции, вскрывать механизмы их мутаций и тем самым выявлять те степени отклонений, которые имеют место в функционировании социальных субъектов, систем, их подсистем и элементов.

Если говорить об эффектах глобализации, то одна из существенных задач девиантологического анализа состоит в том, чтобы выявлять среди них бинарные оппозиции функиональных/дисфункциональных, конструктивных/деструктивных, локальных/тотальных и т. д. проявлений и последствий.



СЕМИНАРСКОЕ ЗАНЯТИЕ


  1. Методы биографизма и социографизма.

  2. Социальная антропология Пьера Бурдье.

  3. Человек публичный и человек приватный.

  4. Социальная жизнь россиян: разнообразие стилей.

Литература:




  1. Левинсон А. Биография и социография. Публичная лекция (Интернет-текст).

  2. Ашкеров А. Пьер Бурдье. – Отечественные записки. 2003, №1.

  3. Куслий П. Триумф приватного человека. – Отечественные записки. 2003, №6.

  4. Пишняк А. И. Психографика: к описанию стилей жизни. – Социологический журнал.2005, №4.

ТЕМА 6


АНТРОПОЛОГИЗМ СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФСКОЙ КУЛЬТУРЫ


скачать файл


следующая страница >>
Смотрите также:
В. А. Бачинин, доктор социологических наук
1833.64kb.
Печальная судьба теории глобализации?
111.17kb.
Рязанцев Игорь Павлович Официальные оппоненты: доктор социологических наук, профессор
383.78kb.
Любое общество предлагает наличие упорядоченной целенаправленной совместной деятельности людей
2797.41kb.
Философский энциклопедический словарь главная редакция
36141.83kb.
Т. М. Чапурко, кандидат юридических наук, доктор политических наук, доцент
293.59kb.
\Знаменитые люди Дона
1458.97kb.
Попович володимир Михайлович
686.64kb.
Кандидат психологічних наук, доктор педагогічних наук в Польщі, асистент Вовк Юрій Аврамович
43.08kb.
Диссертация на соискание ученой степени доктора социологических наук Научный консультант: д с. н., профессор Уржа О. А. Москва 2014
4794.98kb.
В. Г. Графский, доктор юридических наук, профессор гл. 12, 14
4106.26kb.
Профессиональная ответственность госслужащих. Солодкая М. С
173.75kb.